Забота о теще Ч.1 ,продолжения Слепой бабушки- Читать онлайн

Прошёл год с тех пор, как Оля, их дочь, уехала учиться в другой город, оставив Артёма и Нину вдвоём в их скромном доме на окраине. Смерть тестя оставила пустоту, но её заполнила тёща, Мария — старая женщина, которой шёл седьмой десяток, ближе к семидесяти. Инсульт ослабил её тело, но не дух: руки дрожали, ноги шаркали, но голос — хриплый, резкий, как старый нож — всё ещё рубил воздух, а глаза, мутные от возраста, цепко ловили жизнь. Её тело носило следы прожитых лет: грудь, некогда полная, теперь обвисла, с тёмными ореолами, что проступали под тонкой кожей; живот, мягкий и складчатый, выпирал над костлявыми бёдрами; волосы, короткие, седые, с жёлтым оттенком от старости, торчали в беспорядке, как сухая трава. Она была немощной, но живой — грубой, с остатками былой удали, что пробивалась в её насмешках.

Артёму было за пятьдесят — крепкий, но не молодой, с лёгкими морщинами у глаз и сединой в тёмных волосах. Он не пил, кроме редкого стакана по праздникам, не курил, держал себя в форме долгими прогулками и работой по дому. Эрекция не подводила, но уже не вспыхивала мгновенно, как в юности — она нарастала медленно, тёплым угольком, что тлеет перед жаром. Он взял на себя уход за Марией — варил ей жидкую овсянку, помогал встать, вёл под локоть, пока она ворчала про "старые кости". Нина уходила на фабрику с утра, оставляя их вдвоём в тесной кухне, среди запаха мыла и звука капающего крана.

Той ночью Нина задержалась у соседки, обсуждая швейные сплетни, а Артём повёл Марию в ванну. Вода шумела, пар поднимался к облупившемуся потолку, заполняя тесное пространство влажным теплом. Он снял с неё халат, стараясь не задерживать взгляд на её теле — грудь свисала, как тяжёлые капли, живот дрожал мягкими складками, седые волосы между ног, редкие и жёсткие, проступали сквозь бледность кожи. Она опёрлась на его руку, села в ванну, и вода плеснула, обнимая её дряблые бёдра. Он взял мочалку, намочил её, начал мыть — сначала спину, чувствуя под пальцами её костлявые лопатки, потом плечи, где кожа сморщилась, как старый пергамент.

Его руки двигались медленно, привычно, но что-то в этом тепле, в её близости, шевельнулось в нём. Он провёл мочалкой ниже, вдоль поясницы, и пальцы, будто невзначай, скользнули между её ягодиц — мягких, чуть липких от воды. Она напряглась, выдохнула — тихо, но с лёгким оттенком звука, что был больше стоном, чем кашлем. Он замер, чувствуя, как сердце стукнуло чуть быстрее, но продолжил, будто ничего не заметил. Мочалка поднялась к её груди, и его рука, дрогнув, коснулась края её обвисшего холма — кожи, тёплой и влажной, с тёмным ореолом, что проступал под пеной. Она снова издала звук — мягкий, хриплый, почти невольный, и её тело чуть подалось вперёд.

— Ты ловкий, зятёк, — сказала она, голос был грубым, но с тенью насмешки, что пробивалась сквозь её усталость. — Небось, не впервой старух мыть?

Он сжал мочалку сильнее, чувствуя, как прошлое всплывает в памяти — запах седых волос Ольги Ивановны, её шепот "трогай", тепло её кожи под его ладонями. Тот жар, что когда-то захлёстывал его мгновенно, теперь тлел медленно, но верно, разгораясь внизу живота.

— Привык, — ответил он тихо, стараясь держать голос ровным, и провёл мочалкой по её животу, ощущая мягкие складки под пальцами.

Её рука опёрлась о край ванны, голова чуть повернулась, и взгляд — мутный, но острый, как старый клинок — поймал его. Он опустил мочалку ниже, к её бёдрам, и пальцы, скользнув под воду, задели седые волосы между ног — жёсткие, влажные, тёплые. Она выдохнула громче, стон сорвался с её губ — слабый, но живой, и это ударило в него током. Его тело отозвалось — не сразу, а медленно, как угли под ветром, и он почувствовал, как штаны начинают теснить его там, где жар нарастал.

— А что, не возбуждён, поди? — спросила она, и в её тоне мелькнула тень былой кокетливости, что не угасла даже в болезни. — Или я уж совсем никудышная стала?

Её слова обожгли его, как пар над водой. Он вспомнил её — Ольгу Ивановну, её дыхание, её тепло, тот первый раз, когда она открыла ему себя. Память ожила, яркая и острая, и кровь прилила ниже, заставляя его напрячься — не мгновенно, но твёрдо, как мужчина, что знал своё тело. Мария заметила это — её губы дрогнули в слабой, но живой улыбке, и слабый жар тронул её кожу, давно забытую мужчинами. Её удивило, что она, больная и старая, могла разжечь в нём пламя, и это пробудило в ней тень былой удали.

— Нет, — соврал он, отводя взгляд, но голос выдал его — хриплый, дрожащий от напряжения.

— Врёшь, паршивец, — буркнула она, и её рука — дрожащая, но цепкая — коснулась его бедра, чуть выше колена, будто проверяя его слова. — Старуха я, а ещё могу, видать.

Он сглотнул, чувствуя, как её пальцы — холодные, но живые — оставляют след на его коже, как ток пробегает по его телу, отзываясь ниже пояса. Вина перед Ниной кольнула его остро, как игла, но жар, что рос внизу, был сильнее — тёплый, тяжёлый, знакомый. Прошлое и настоящее смешались в этом тесном полумраке ванной, где вода плескалась о её тело,

Порно библиотека 3iks.Me