пользовался: одной рукой мне наливал очередную рюмку, другой уже гладил Иринке коленку под столом, медленно поднимаясь выше, к внутренней стороне бедра, где кожа была особенно мягкой и чувствительной. Его пальцы, грубые, с короткими ногтями, скользили по её ноге, оставляя за собой лёгкий жар, а она, кажется, даже не сопротивлялась — только слегка сжимала бёдра, будто проверяя его настойчивость. Мы что-то бормотали друг другу, но слова растворялись в алкогольном тумане, превращаясь в бессмысленный гул. Я больше думал о своём, накручивал себя фантазиями: как Вовчик ласкает её там, под халатиком, как её киска набухает от его пальцев, истекая соком, как она тихо постанывает, сдерживая себя.
Иринка встала сделать кофе — её движения были слегка неуверенными, плавными, как у кошки. Я, сам не знаю зачем, незаметно прижал поясок её халата к столу ногой. Она шагнула к плите — поясок развязался, упал на пол, а халатик распахнулся настежь. Её груди, как спелые дыньки, вырвались на свободу, соски торчали, напряжённые и твёрдые, словно прося ласки, слегка покачиваясь от её движения. Аккуратная полоска волос на лобке оказалась как на ладони, а под ней — её киска, уже набухшая, с розовыми губками, которые блестели от влаги, стекающей тонкой струйкой по внутренней стороне бедра. Иринка, не замечая своего конфуза, повернулась к нам спиной, потянулась к верхнему шкафчику за чашками, встав на цыпочки, и халатик задрался ещё выше, обнажив половину её попы. Ягодицы, мягкие и округлые, слегка покачивались, между ними проглядывала тёмная ложбинка, ведущая к её анусу — маленькому, тёмно-розовому, сжатому колечку, и дальше к влажной щёлке её влагалища, которое, казалось, пульсировало от возбуждения. Вовчик аж рот раскрыл от удовольствия, глаза его блестели, как у кота перед миской сметаны, а руки сжались в кулаки, будто он сдерживал себя, чтобы не броситься к ней прямо сейчас. Я делал вид, что ничего не замечаю, хотя внутри всё кипело: кровь стучала в висках, член начал твердеть, а в груди разливалась смесь стыда, гордости и какого-то болезненного наслаждения.
Одним глазом я следил за Иринкой, другим — за реакцией Вовчика, и вдруг на меня снизошло какое-то странное просветление, будто я открыл новый уровень наслаждения — смотреть, как моя жена невольно становится объектом чужого вожделения, как её тело вызывает у другого мужика почти звериный голод. Иринка всё-таки приготовила кофе — аромат его смешался с запахом её возбуждения, создавая одуряющий коктейль, — и запахнула халат, но поясок не нашла — я его ногой засунул под стол. Она придерживала полы одной рукой, другой держала чашку, но то и дело забывалась, брала ложку или печенье, и халатик тут же распахивался, выставляя напоказ её прелести: груди колыхались, соски тёрлись о ткань, а между ног, я был уверен, уже всё намокло — я чувствовал этот знакомый запах её желания, сладковатый и чуть терпкий. И вот вопрос: то ли она была так пьяна, что не понимала, как сидит почти голая перед чужим мужиком, то ли нарочно дразнила нас обоих? Я притворялся пьянее, чем был, понимая, что трезвым такого бы не допустил — слишком силён был бы стыд, слишком велика ревность.
Потом Иринка решила приготовить Вовчику диван в гостиной и позвала меня помочь, её голос был чуть хриплым: «Сань, помоги простыню постелить!» Но я сделал вид, что не слышу, уткнувшись в рюмку и бормоча что-то невнятное. Гость тут же подскочил ей на подмогу, чуть ли не бегом, явно предвкушая продолжение. Через пару минут я прокрался следом, стараясь не шаркать ногами по линолеуму. Дверей в гостиную у нас нет, только шторы, да и те неплотно задёрнуты — света с кухни хватало, чтобы видеть всё в деталях. Успел как раз вовремя: диван уже разложен, Иринка стелет простыню, наклонившись так, что халат задрался до поясницы. Её полные ягодицы, между которыми проглядывали влажные губки влагалища, блестели в тусклом свете, а щёлка между ними была чуть приоткрыта, маня своей розовой глубиной. Вовчик сидел рядом, пожирал её глазами, но руками пока не лез, только подсказывал с хрипотцой в голосе: «Складочку расправь, подушку повыше». Его выдержка поражала — я бы на его месте уже не сдержался. У меня от сердца отлегло, и я ретировался на кухню, чувствуя, как член пульсирует в штанах.
Но через 5–10 минут, когда никто не появился, воображение нарисовало худшее для меня и лучшее для гостя: как он задирает ей халат, раздвигает её ноги и входит в неё прямо там, на диване, а она стонет, вцепившись в простыню. От этих мыслей у меня закружилась голова, а в паху стало горячо. Собравшись уже рвануть туда, я замер — они вернулись как ни в чём не бывало, с лёгкими улыбками на лицах. Судя по их виду — раскрасневшимся щекам и чуть тяжёлому дыханию, — дальше пары украдкой сорванных поцелуев дело не зашло. Я, притворившись совсем никаким, держась за стеночку, уполз в спальню, бормоча что-то про усталость.
Сон не шёл. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить из груди, мысли путались. Мне одновременно хотелось продолжения флирта между Иринкой и Вовчиком и боялся этого до дрожи в коленках. Я представлял, как его грубые руки скользят по её телу, сжимают её груди, как он раздвигает её бёдра и входит в неё, а она выгибается от удовольствия. Эта фантазия сводила с ума, смешивая
Порно библиотека 3iks.Me
2833
28.02.2025
|
|