Прошла неделя с того дня, когда Мария простила его, открыв ему своё прошлое и доверившись в их страстной близости. Их тайна вплелась в их дни — тяжёлая, жаркая, живая, как дыхание, что они делили в полуденной тишине. Артём жил между двумя женщинами: с Ниной — в их скромной рутине, где он варил ужин, мыл посуду, слушал её рассказы о фабрике, и с Марией — в их тайных часах, где её смелость, её дрожащие руки разжигали в нём огонь, что тлел медленно, но неумолимо. Нина уходила на работу с утра, бросая привычное "присмотри за мамой", и их квартира становилась их убежищем — тесным, скрипящим, пропитанным запахом мыла и их молчаливой страстью. Он не был новичком — Ольга Ивановна научила его всему, Нина дала ему тепло, но с Марией он открыл новую грань — её грубая живость и его желание, что росло с каждым её взглядом.
Тот день был душным, с редкими каплями дождя, что стучали по стеклу слабой дробью. Нина ушла на фабрику чуть раньше, собрав сумку с привычной быстротой, и её шаги затихли за дверью. Артём остался в кухне, помешивая чайник, когда Мария вошла — её ночнушка задралась до колен, обнажая бледные ноги с синими венами, её седые волосы торчали в беспорядке, грудь свисала под тканью, живот выпирал мягкими складками. Её мутные глаза поймали его силуэт, и в них блеснула искра — слабая, но цепкая, что не гасла даже в её болезни.
— Артём… хватит там греметь, — сказала она, голос был хриплым, но тёплым, с лёгкой улыбкой. — Пойдём… помоешь меня.
Он кивнул, чувствуя, как сердце стукнуло чуть быстрее, и пошёл за ней в ванну. Вода шумела, пар поднимался к облупившемуся потолку, заполняя тесное пространство влажным теплом. Он помог ей снять ночнушку, стараясь не задерживать взгляд на её теле — грудь, обвисшая, с тёмными ореолами, живот, мягкий и складчатый, седые волосы между ног, редкие и жёсткие. Она села в ванну, вода плеснула, обнимая её дряблые бёдра, и он взял мочалку, начав мыть её — спину, плечи, руки, чувствуя, как её кожа дрожит под его пальцами. Но её взгляд — живой, тёплый — тянул его дальше, и она шепнула:
— Давай… здесь, — её голос дрожал от смелости, и она потянула его руку к себе.
Он сглотнул, жар разгорался в нём — медленный, твёрдый, как угли под ветром. Он опустил мочалку, его губы нашли её шею — мягкую, с запахом мыла, — и он поцеловал её, нежно, но с голодом, что рос в его груди. Она застонала — тихо, хрипло, её руки — дрожащие, но цепкие — потянули его ближе. Он вошёл в воду, штаны промокли, и она расстегнула их, её пальцы скользнули под ткань, лаская его под тёплой струёй. Он застонал, чувствуя её тепло, её смелость, и его руки сжали её бёдра — нежно, но твёрдо.
— Хочу тебя… — выдохнула она, её голос дрожал от желания. — Прямо тут…
Он кивнул, снял штаны, и вошёл в неё сзади — вода плескалась, её тело было тесным, влажным, живым. Он двигался — медленно, с её стонами, что смешивались с шумом воды, потом быстрее, с поцелуями в её шею, её ухо. Она стонала громче, её руки сжимали край ванны, и он ускорился — страсть, жаркая и неудержимая, вырывалась из него. Она подалась к нему, её вздохи стали глубже, и он кончил — с глухим стоном, прижавшись к ней, чувствуя, как её тепло сливается с его, как вода обнимает их обоих. Они тяжело дышали, пар оседал на стенах, и её улыбка — слабая, но живая — тронула его сердце.
— Хорошо… — сказала она тихо, глядя на него. — Ты… знаешь, как надо.
— И ты, — ответил он хрипло, помогая ей выбраться, вытирая её полотенцем с неуклюжей нежностью.
Но их страсть оставила следы — мокрые пятна на полу, смятая простыня в спальне, куда он отнёс её после, запах смазки, что витал в воздухе. Нина вернулась с фабрики позже, её шаги были тяжёлыми от усталости. Ей было сорок шесть — невысокая, худощавая, с тёмными волосами, что она собирала в тугой пучок, и усталыми глазами, что выдавали годы работы за швейной машиной. Её лицо было простым, с мелкими морщинами у губ, кожа бледной от долгого сидения в цеху, но в её движениях была тихая сила, в её голосе — мягкость, что скрывала её твёрдый характер. Она была спокойной, терпеливой, но внимательной — замечала мелочи, что другие пропускали.
Она вошла в кухню, бросила сумку на стул, и её взгляд скользнул по полу — мокрые пятна, что не успели высохнуть, отпечаток ноги на линолеуме. Она нахмурилась, но промолчала, прошла в спальню, где простыня была смята, с лёгким пятном, что пахло чем-то незнакомым. Её брови сдвинулись, она посмотрела на Марию — та сидела на кровати, её щёки были чуть розовее обычного, глаза блестели, и в её голосе мелькнула тень оживления, когда она сказала:
— День хороший был… Артём меня чаем поил.
Нина кивнула, но её взгляд стал острым, как игла, что она держала на работе. Она знала мужа — его крепкие руки, его тихую заботу, их секс, что был редким в последние месяцы. Ей нравилось его тепло — он брал её нежно, иногда глубже,
Порно библиотека 3iks.Me