пах, норовя прижать губами к восставшему «отростку»:
«Оборзела, плесень упоротая?.. Соса-а-ать, бля!»
Потом ещё хуже: побыкует, поизгаляется - и, спустив, ослабит хватку. И, выпустив «дэвущку», впрямь сунет ей грошовую «конфэтку» - кончу зажевать - вместо денег, положенных за выполненную уже, противную до блевоты «работу».
Среди папиков полно таких жлобов!
Ленка давно их не боится, на посулы не клюёт. Потому что у неё есть «крыша»: Сурен только с виду макака, а вообще он серьёзный бандит, не рядовой бык. У него свои ларьки на привокзалке, овощебаза, сауна - и много чего ещё, о чём Ленка только догадывается. Так что она под его защитой, считай, в полной безопасности.
И, кстати, внутри у Сурена, если поискать, можно обнаружить самое обычное человечье сердце, правда армянское. И не бычье, это точно, а порой даже доброе. Но, девочки, чтобы добраться до него, доброго, надо долго жать на кнопочку «турбо», много трудиться. Работать ртом. Хотя минет для Ленки - не работа.
Это ей как золотых рыбок пасти в аквариуме.
«Сыпь корм, меняй воду... Плёвое дело!..»
—... Я о Сурене, моём отчиме! - Ленка ещё добавила улыбки, влажного блеска во взгляде. – Вы всё молчите... Я вас боюсь...
Надо было как-то расшевеливать молчуна.
— Я думала, конфеткой угостите... А вы будто немой.
— Не твой, девчуля, – непонятно усмехнулся гость, – не твой...
Ленка, слегка озадаченная этим его «не твой», тряхнула кудряшками, отгоняя неприятные догадки. Минетить её дядя явно не спешит. Чо так? Признаться, это её даже обижает - слегка. Она привыкла к другому. Она привыкла, что «спонсоры», лысые пузатые папики, её хотят. Что преследуют её; что даже если добиваются, то заваливают не «конфетками», а недешёвыми ништяками.
А «Епифанцев» явно чо-то замыслил. Чо-то не то...
«Холодный как... Будешь тут поласковее!..»
Ленка подумала немножко и решилась.
— Вообще-то взрослым дядям со школьницами мутить опасно! Камера запишет – и привет!.. – пока решимость не оставила её, Ленка перекатила языком жвачку во рту, вздохнула и, нарочито медленно отстегнув пальчиками последние третью и четвёртую пуговки, щедрым жестом выкатила ему на ладошках оглушительные, полные наливной спелости «сиси». – Но!.. по секрету - настоящих камер в школе нет. Одни муляжи. Вы же никому не расскажете?..
Подперев груди ладошками, она, картинно охая, пощекотала ноготками соски. По-очереди припадая к ним губами, морщась будто от сладкой муки, облизала оба. Пугливо глянула ему в глаза:
— Вам... как? Мымра сказала – вы такое любите...
Качок одобрительно кивнул ей: мол, «люблю». И изобразил, подняв губы к свёрнутому носу: мол, «лижи ещё». Глазея на то, как она, вздыхая и грустя, лижет себе сиськи, достал айфон в тиснёном кожаном чехле с принтом «ФСБ» поперёк герба России. Не спрашивая разрешения, принялся снимать – как Леночка лижет.
«А ну как он для протокола снимает? А сам спалит потом?»
Ленкины уши вновь полыхнули, окрасившись в багряные цвета, вновь жуткие мураши вгрызлись в «укромные местечки» её тела, вынуждая как можно незаметнее сжимать ноги, будто ей писать хочется. Потому что никто и никогда не снимал её «для протокола». На камеру с пугающим вензелем «ФСБ».
А он не сделал даже попытки узнать её мнение на сей деликатный счёт. Не спросил: а вдруг «девчуля» против съёмки?
Ленка, ценой немалого усилия, позволившего ей сохранить безмятежное, даже кокетливое выражение лица, «не заметила» сияющих линз айфона и продолжила играть с сисями - и даже развернулась к линзам бочком. Она знала, что наиболее эффектна именно в три четверти - и ещё когда локоны чёлки, раскачиваясь, щекочут ей нос. Она качнула головой, роняя чёлку.
Вообще она фотогеничная девушка, это без вопросов.
Посасывая сиси, будто добывая молочко, она иногда вскидывала голову и беззащитно улыбалась «Епифанцеву», абсолютно игнорируя близкий, вплотную поднесённый к её лицу объектив:
— Ещё? – и лизала ещё.
— И ещё? – облизывала каждый сосочек персонально.
— Амм! Умгл! Умгл! - уже и Ленка запыхалась. И нежную кожу сосков засаднило. Минут пять она лижет... десять...
Уже не только сиси, уже вся Ленка в собственных липких слюнях. Наконец «Епифанцев» закончил съёмку и, отбросив айфон, изобразил ручищами «аплодисменты»:
— Пёс меня задери! Так это... зачётные дойки!
У него молодой и гулкий бас. Бульники в груди. Он доволен.
«Уффф!..» - у Ленки отлегло от сердца. Её рискованный этюд, кажется, удался.
«А я уже почти отчаялась!..»
И тут мужчина её мечты тем же замечательным баском, которым хвалил её «дойки», произнёс слово, которое обожгло её будто хлыстом. Оскорбительное слово. Ненавистное:
– Ну ты даёшь, рыжая!..
— Чо сказал? «Рыжая»? - отшатнувшись, Ленка прикрыла ладонями обслюнявленные, бурлящие кровью сиси.
— Рыжая? – обиженно процедила Ленка. – Чо так сразу обзываться-то? То «девчуля», а то вдруг – «рыжая»?
«Вот тебе и приятное знакомство! Но... откуда он знает?»
Ленка с малолетства страдала от своей природной проклятой рыжины. Её тело - тренированное, холённое, гибкое – всё оно было в самых неподходящих местах запоганено, загажено россыпями мерзких веснушек. Словно на розовой «лосной» бумаге высохшие брызги рыжих чернил. Ленка комплексовала дико. Дико!
Попробовал бы кто из школоты обозвать её «рыжей»!
«Неужели ему так заметна моя рыжина?»
Ненавистные россыпи на открытых участках кожи она замазывала тоналкой. Три наиболее жутких скопления рыжих «брызг» продуманно «забила» татушками. Кудрявые рассыпные локоны – на деле огненно-рыжие лохмы - раз в две недели красила то в бурый, то в синий, то в вороново-чёрный. А недавно, посмотрев «взрывную блондинку», прямо влюбилась в главную героиню – крутая девка! Ногами, руками махается! И красивая - обалдеть!..
«И плевать, что лесбиянка! Вон,
Порно библиотека 3iks.Me
3924
07.03.2025
|
|