— эрекция никуда не делась, и теперь она не отвернулась. В её глазах мелькнуло что-то новое — не только смущение, но и лёгкое, почти незаметное удовольствие. Ей, пожилой женщине, давно забытой мужчинами, было лестно, что этот молодой парень, пусть и больной, так на неё реагирует.
— Ты ешь давай, — сказала она, скрывая улыбку. — А то сил не будет даже на свои… фантазии.
— Это не фантазии, — тихо ответил он. — Это вы.
Она фыркнула, но щёки её снова порозовели — уже не от смущения, а от чего-то другого.
Нина Ивановна просидела с ним до ночи — следила, чтобы температура спадала, подтыкала одеяло, даже убрала со стола грязные чашки. Когда он наконец заснул, она посмотрела на него долгим взглядом, вздохнула и ушла, оставив записку: «Позвони, если хуже станет».
После того как Нина Ивановна ухаживала за Артёмом во время его болезни, он не мог выбросить её из головы. Её голос, строгой, но тёплый, её руки, когда она вытирала ему лоб, её запах — смесь лекарств и старых духов — всё это врезалось в память. Он ловил себя на том, что ищет её глазами, проходя мимо поликлиники, или прокручивает их разговоры перед сном. Нина Ивановна тоже замечала, что думает о нём чаще, чем следовало бы. Его тоска в глазах, его неловкость, его неожиданная нежность задевали что-то в её душе, давно забытое. Но она гнала эти мысли — что за глупости в её-то возрасте?
Артём искал поводы встретиться. Звонил в поликлинику, выдумывая симптомы, приходил на приём с пустяковыми жалобами, лишь бы увидеть её. Она подыгрывала, хоть и ворчала:
— Опять ты, Артём? Что на этот раз — палец порезал или кошка ночью спать не дала?
— Просто голова болит, — улыбался он, глядя на неё чуть дольше, чем нужно.
Однажды он услышал от медсестры в регистратуре, что Нина Ивановна не вышла на работу — подхватила грипп. Артём тут же выпросил её адрес, соврав, что хочет передать справку. Схватив пакет с лекарствами, апельсинами и банкой мёда, он отправился к ней.
Дверь открыла Нина Ивановна — бледная, с растрёпанными седыми волосами, в старом халате, который едва прикрывал её полные бёдра. Глаза её блестели от жара, голос охрип.
— Ты что тут делаешь? — удивилась она, опираясь на косяк.
— Узнал, что вы болеете. Принёс лекарства, — сказал он, шагнув внутрь, не дожидаясь приглашения.
— Мне не нужна помощь, Артём. Иди домой, ещё заразишься, — слабо возразила она, но тут же закашлялась, выдав свою слабость.
— Не спорьте, Нина Ивановна. Ложитесь, я разберусь, — твёрдо ответил он, закрывая дверь.
Квартира была маленькой, уютной, но запущенной. Старые обои местами отклеились, кран на кухне капал, стул у стола шатался на одной ножке. Пока она лежала в комнате, закутанная в одеяло, Артём взялся за дело. Он сварил ей куриный суп с лапшой — простой, но ароматный, — заварил чай с мёдом, измерил температуру (38, 5). Она ворчала, но послушно пила, глядя на него с недоверием и странной благодарностью.
— Ты зачем всё это делаешь? — спросила она, когда он принёс миску супа.
— А кто ещё? Вы же одна, — ответил он, и в его голосе мелькнула та самая тоска, которая её цепляла.
Пока она дремала, Артём решил привести квартиру в порядок. Нашёл в кладовке ящик с инструментами — старый, ещё от её мужа, — и принялся за работу. Починил кран, затянув гайку так, что вода перестала капать. Подкрутил ножку стула, прибил отвалившуюся полку в коридоре, даже смазал скрипящие дверные петли маслом, которое нашёл в банке. Его движения были неловкими, но упрямыми — он хотел оставить след, доказать, что может быть полезным.
К вечеру её состояние ухудшилось — температура подскочила до 39, 2, и жар не спадал. Артём забеспокоился.
— Надо вас спиртом обтереть, Нина Ивановна. Иначе не собьём, — сказал он, доставая бутылку из её аптечки.
Она замялась, сглотнула, щёки её порозовели не только от жара.
— Это что, раздеваться теперь? — пробормотала она, стесняясь.
— Ну, чуть-чуть. Я аккуратно, — мягко ответил он, стараясь скрыть собственное волнение.
— Ладно… только быстро, — сдалась она, отворачиваясь.
Нина Ивановна медленно откинула одеяло и расстегнула верхние пуговицы халата, обнажая плечи и грудь. Артём замер, держа в руках смоченную спиртом тряпку. Её тело было далеко от молодости, но в нём было что-то притягательное: кожа, бледная и мягкая, с россыпью веснушек на ключицах; тяжёлая грудь, чуть обвисшая, но всё ещё полная, с тёмными ореолами сосков, проступающими сквозь тонкую ткань сорочки; живот, округлый и мягкий, с едва заметными складками. Она лежала перед ним, слабая, но живая, и от этого зрелища у него перехватило дыхание. Его руки дрожали, когда он начал осторожно протирать её шею, плечи, спускаясь к груди. Спирт холодил её кожу, она вздрагивала, но не отстранялась.
— Холодно, — тихо сказала она, глядя в сторону, но в голосе её мелькнула неловкость, смешанная с доверием.
— Потерпите, сейчас легче станет, — ответил он, стараясь сосредоточиться на деле, но его тело предало его. Джинсы натянулись в паху — эрекция была очевидной, и он надеялся, что она не заметит.
Но Нина Ивановна заметила. Её взгляд скользнул вниз, и она замерла. Сначала её щёки вспыхнули ещё сильнее — от стыда за себя, за него, за эту нелепую ситуацию. Она кашлянула, пытаясь скрыть смущение.
— Ну ты и… мальчишка,
Порно библиотека 3iks.Me
2529
07.03.2025
|
|