Бабушка с внуком в деревенском грехе (Части 1 - 2)- Читать онлайн

ней, сердце колотилось, штаны жали.

Мы зашли в сарай, она задвинула засов, повернулась ко мне — глаза блестят, губы сжаты. "Снимай штаны", — шепнула она, задрала подол, и я, дрожа, кинулся к ней. Она упёрлась руками в стену, я пристроился сзади, её жар обжигал, как печь. Я двигался жадно, её стоны смешивались с блеяньем коз, и вдруг — грохот. Дверь сарая распахнулась, засов треснул, и в проёме возник дед — лицо багровое, глаза выпученные, кнут в руках.

"С-суки!" — заорал он так, что козы шарахнулись. Я отпрянул, штаны сползли, бабушка дёрнулась, запахивая платье, но он всё видел. "Ты, старая шлюха, с внуком своим? А ты, щенок, на бабку полез?!" — голос сорвался на хрип, он шагнул вперёд, кнут свистнул. Я увернулся, но удар обжёг плечо, как крапива. Бабушка крикнула: "Не тронь его, старый!" — и кинулась на него. Он отшвырнул её на солому, повернулся ко мне: "Я тебя выкормил, а ты срам творишь? Обоих проучу, как скотину!"

Он схватил меня за рубаху, швырнул к стене, я рухнул, задыхаясь. Дед дышал тяжело, глаза бешеные, но в них мелькнуло что-то тёмное, злое. "Раз вам так неймётся, щас узнаете, что к чему", — прорычал он, бросил кнут и расстегнул ремень. Бабушка вскочила: "Ты что удумал?!" — но он сплюнул: "Молчи, сука, сама начала". Он кивнул ей: "Раздевайся, раз ему дала, мне тоже дашь". Она сжала губы, но задрала платье, трусов не было. Дед усмехнулся, криво: "Вот так, значит. Ну, щенок, смотри".

Он схватил её за бёдра, толкнул к стене, вошёл сзади — грубо, пыхтя, как бык. Она стиснула зубы, отвернулась, а он двигался, хрипя: "Думала, я не мужик? Докажу!" Кончил быстро, отпустил её и повернулся ко мне: "Теперь ты, давай". Я затрясся: "Дед, не надо…" — но он рявкнул: "Лезь на неё, или я тебя кнутом!" Бабушка шепнула: "Делай, что говорит", — и легла на солому, задрав подол. Я, как в кошмаре, вошёл в неё, чувствуя его взгляд, её тело было тёплым, но мёртвым подо мной. Стыд душил, но я кончил, задыхаясь.

Дед хмыкнул: "Мал ещё, а туда же". Потом шагнул ко мне, глаза блестят, потный, вонючий: "Думал, только её трахать будешь? Щас сам узнаешь". Он схватил меня за шею, швырнул на колени: "Штаны снимай, живо". Я дрожал, но он рявкнул: "Не то пришибу!" — и я спустил штаны, стыд жег, как угли. Он встал сзади, плюнул себе на руку, и я почувствовал, как он пристраивается — грубо, больно, без жалости. "Вот так, щенок, будешь знать", — прохрипел он, входя в меня. Боль рвала, я стиснул зубы, солома кололась в ладони, а он двигался, пыхтя, пока не кончил с глухим стоном. Оттолкнул меня, я рухнул, ноги тряслись.

Потом он схватил бабушку за волосы: "А ты, старая, давай сюда". Посадил её на чурбак, заставил взять в рот — жёстко, без слов. Она подчинилась, глаза пустые, пока он не выдохнул и не отпихнул её. "Хватит с вас, мрази", — буркнул он, застегнулся и вышел, хлопнув дверью.

Мы остались в сарае — я на соломе, она у стены, оба молчали. Стыд и боль гудели в теле, как пчёлы в улье. Она встала, поправила платье: "Живём дальше. Не лезь к нему". Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сломалось. Утром дед был мрачен, но спокоен — молчал, только кулаки сжимал, глядя на меня. Бабушка отводила глаза, и я знал: то, что было, он растоптал.

Дни потекли тяжко. Дед пил, орал, но не трогал — только смотрел, как волк. Ночей наших не стало — она шептала: "Не подходи, он следит". Я хотел её, но теперь это было отравлено — его руками, его злобой. Жизнь в деревне стала клеткой, где мы все задыхались, связанные стыдом и его грубой местью.

После той ночи в сарае жизнь в доме стала тяжёлой, как мокрое сено. Дед пил больше, орал по пустякам, но нас не трогал — только смотрел, как волк из кустов, выжидая. Я чувствовал его взгляд, липкий, как смола, и стыд от того, что он со мной сделал, жёг внутри, как угли в печи. Бабушка молчала, отводила глаза, и ночами, когда дед храпел, пьяный, она шептала: "Не лезь ко мне, он следит". Но я всё равно хотел её — её мягкие бёдра, её хриплый стон, — и это желание теперь было грязным, как навоз на сапогах.

Дни текли в деревенском кругу: коз доили, сено косили, сыр гнали. Утром я таскал вёдра, вода плескалась, пот стекал по спине, а дед рядом точил серп, молча, сплёвывая в пыль. Бабушка месила тесто у печи, юбка липла к ногам, и я смотрел, как пот блестит на её шее, чувствуя, как в паху тянет. Тайны наши стали реже — дед почти не уезжал, сидел дома, пил, следил. Но когда он всё-таки мотался в город, мы с ней срывались, как голодные псы, только теперь всё было жёстче, извращённее, будто его грубость в сарае разбудила в нас что-то дикое.

Однажды, когда дед укатил на тракторе, я нашёл её в бане — она парилась, потная, голая, волосы мокрые, грудь колыхалась. "Закрой дверь", — шепнула она, и я рванул засов. Она легла на полок, раздвинула ноги, и я вошёл в неё сразу, жадно, как бык на пастбище.

Порно библиотека 3iks.Me