Жестокие ведьмы Маркистана (Главы 1 - 4)- Читать онлайн

Часа три воронок прыгал по ухабам и кренился в разные стороны на просёлочной дороге. Ребят мутило и если бы они, не наученные горьким опытом предыдущих этапов, утром бы позавтракали, вся кормёжка уже была бы выблевана в тесном общем отделении автозака.

Но это были опытные сидельцы, несмотря на то, что выезжали с малолетки. И поэтому на этап уходили натощак.

Однако и эта адова поездка внезапно закончилась. Машина подъехала к воротам, погудела, и спустя полминуты остановилась посреди заснеженного двора.

— Крытая, пацаны, - сказал припавший к глазку Стремяга, пытавшийся хоть что-то разглядеть через конвойное помещение и замазанное белой краской окошко над дверцей воронка. – Скорее всего пересылка.

— Так пересылка или крытая? – переспросил его Москвич, не открывая глаз.

— Хрен проссышь, - отозвался Стремяга. – Корпуса двухэтажные, старинные, окна без решек.

Тишина. Конвойные ушли сдавать дела четверых доставленных по этапу, еще вчера малолетних заключенных. Автозак, натужно ревевший мотором всю дорогу, теперь бесшумно остывал. Лишь в металлической его утробе что-то отдалённо потрескивало и глухо капало.

А в самом учреждении, похоже, все вымерли.

Но вот вернулись конвойные, а вокруг воронка послышались шаги и скрип снега. Снимая замок с двери общего отделения, начальник конвоя неожиданно проникновенно сказал вполголоса:

— Ну всё, с Богом, бродяги. Здесь принимают жёстко, так что вы поаккуратнее старайтесь... Ну и держитесь, пацаны...

Этапники шумно вздохнули, и первым пошёл Стремяга. Москвич за ним. Впрочем, оказалось, что принимали здесь этап не особо-то и жёстко. Москвич видел и более серьёзную приёмку. Например, на малолетке в Карелии. Или на пересылке в Соликамске. А здесь так – детский сад.

Всё по стандартной схеме: вперед бросаешь сумку, спрыгиваешь сам, тебе орут со всех сторон «мордой в снег, сука!», ты садишься на корты и прикрываешь голову руками. Потому что по плечам, по рукам, по спине сыплются удары дубинками или киянками. А чаще всего и тем и другим.

И если руки вовремя не подставишь – прилетит в голову.

А тут всего лишь поорали и со всей дури пнули каждого под зад ботинком – чтобы с положения на кортах, зэк упал на четыре кости.

И всё – опять тишина.

Москвич, наученный горьким опытом, даже не пытался взглянуть по сторонам. За такую попытку обычно прилетает сразу. Глядел строго перед собой, в утоптанный чистый белый снег. Рядом старались унять дыхалку приехавшие с ним вместе Кроха и Славик. Стремяга ворочался чуть поодаль. Он выпрыгнул первым, и его уложили в снег на брюхо.

— В позу встала, сучка! – орал на него кто-то и пинал ботинком по рёбрам, стараясь заставить встать, как и они – на корачки. Видимо здесь это считалось позой послушания.

Стремяга натужно закашлялся прокуренными лёгкими, кое-как подтянул колени.

И тут снег снова скрипнул, и перед глазами Москвича появились стройные женские ноги в дорогих кожаных сапожках.

— Слушайте меня внимательно, курочки! – раздался над ними томный бархатный женский голос. – Повторять дважды никому не буду.

— Хуя се... - прошептал рядом одними губами Кроха.

— Вы теперь взрослые мальчики, и если не хотите поехать во взрослую зону, где с вас спросят за вашу жизнь на малолетке, то рекомендую погостить немного у нас.

При упоминании малолетки, Москвичу стало немного не по себе. Да, оттуда они вышли все вязаные, и по большей части зашкваренные. А кто не зашкварен напрямую, тот зашкварился, сидя за одним столом с зашкваренными. Так что взрослая зона теперь не вариант.

— Вы меня понимаете?

— Так точно, гражданка начальница! – выпалил первым Стремяга.

— Не «гражданка начальница», - поправил его бархатный голос, - а «госпожа директриса». Это не тюрьма, а институт благородных девиц.

— Бля буду... - так же тихо прокомментировал Кроха.

Женские ноги в сапожках прошлись туда-сюда перед скорчившимися черными фигурами. Остановились напротив глаз Москвича. Он зажмурился, остро ощутив тончайшую смесь ароматов дорогой кожи и обувного дезодоранта. Правая ножка нетерпеливо постукала подошвой в твёрдый снег.

Ну почему именно я? – мучительно подумал Москвич. Он знал этот жест, это незаметное постукивание. И все вокруг знали. На малолетке опера так заставляли своих стукачей целовать им ботинки. И стукачи целовали. Сам Москвич стукачом не был, но кое-кого из своих теперешних этапников подозревал в столь интимных отношениях с оперчастью.

В прошлом, разумеется...

А теперь вот и ему недвусмысленно предлагалось зашквариться прямо с этапа. Целовать или нет? И вообще целовать женщинам ноги западло, или уже канает?

Пока он раздумывал, изящная ножка постучала ещё несколько раз, и сделала шаг в сторону.

— А раз всем всё понятно – встали и бегом в санпропускник – дверь прямо и направо! – скомандовала обладательница бархатного томного голоса и ароматных сапожек. – Вновь прибывших отмыть, переодеть, накормить и отъебать! – добавила она кому-то уже совсем деловым, как будто даже будничным тоном.

И парни поняли, что это не шутка.

***

Санпропускник представлял собой длинный узкий коридор в подвале центрального здания. Стены были выкрашены в жирный синий цвет, по правую и левую стороны располагались железные двери, а за ними различные помещения. В одно из таких и загнали небольшой этап – всего-то четверых слегка испуганных, и потому активно мандражирующих подростков.

Помещение, в которое их загнали, оказалось довольно тесным и очень душным. Три маленьких окошка под потолком, в которые едва проникал тусклый свет зимнего дня, деревянные лавки вдоль трех стен, а вместо четвёртой – огромные стальные двери, за которыми дышала жаром не то котельная, не то какой-то инфернальный крематорий.

Здесь же, возле адских раскаленных

Порно библиотека 3iks.Me