Мы вернулись в город под вечер, когда дождь сменился мелкой моросью, а улицы блестели от фонарей. Машина Артёма гудела, как старый трактор, и я сидела, глядя в окно, чувствуя, как тепло дачи уходит из меня, почти семидесятилетней старухи. Квартира встретила нас запахом пыли и холодом — я забыла закрыть форточку перед отъездом. Половицы скрипели под ногами, как на даче, но тут было теснее: маленькая кухня с облупленным столом, заваленным старыми рецептами, диван в комнате, укрытый потёртым покрывалом, и ванная с ржавыми пятнами на кафеле, где кран вечно подтекал.
Артём бросил сумку у порога и потянулся, стягивая мокрую куртку.
— Ну вот, Нина, — сказал он, оглядываясь. — Опять в городе?
— В городе, — буркнула я, включая чайник, который загудел, как уставший старик. — Тут не лес, соседи кругом.
— И пусть, — ответил он, подходя сзади и обнимая меня за талию. — Мне они не мешают. А тебе?
Я замерла, чувствуя, как его руки греют мой живот через свитер, и щеки запылали.
— Мне… неловко, — пробормотала я, глядя в пол. — Почти семьдесят мне, а ты… молодой совсем. Заметят ведь.
— Ну и что? — сказал он, прижимаясь ближе, и его дыхание защекотало мне шею. — Главное, что мы вместе.
Я кашлянула, отводя глаза, но тепло его рук не отпускало.
— Давай чай пить, — сказала я тихо, выскальзывая из объятий. — А то остынет всё.
Мы поели остатки картошки с дачи, сидя за столом, и я украдкой смотрела на него — молодой, с этими тёмными глазами, он казался чужим в моей старой квартире, но в то же время таким своим. После ужина он потёр шею и сказал:
— Пойду в душ. Дорога вымотала, весь в грязи.
— Иди, — кивнула я, убирая тарелки в раковину. — Вода тёплая, только кран капает, смотри.
— Может, заодно и починить его? — усмехнулся он, и я махнула рукой, скрывая смущение.
— Мойся давай, сантехник.
Но когда я услышала шум воды, что-то во мне дрогнуло. Я, почти семидесятилетняя, стояла у плиты, а он там, голый, под струями — молодой, сильный. Руки сами бросили тряпку, и я пошла в ванную, стесняясь каждого шага. Дверь была приоткрыта, пар валил клубами, и я увидела его — худую спину, мокрые волосы, капли, стекающие по молодым мышцам, такими живыми в отличие от моего старого тела.
— Нина? — удивился он, обернувшись, и вода стекала по его груди. — Ты чего тут?
— Молчи, — буркнула я, заходя и закрывая дверь на защёлку. — Хочу… рядом быть.
Я сняла свитер, брюки, осталась в старой сорочке, чувствуя, как дрожат руки — почти семидесятилетние, с тонкой кожей и венами. Он шагнул ко мне, потянул под душ, и вода хлынула на меня, тёплая, смывая стыд. Моя сорочка намокла, облепив грудь — тяжёлую, с тёмными ореолами, чуть сморщенными от возраста, — живот, мягкий и морщинистый, с округлыми складками, и ягодицы, широкие, дряблые, но всё ещё крепкие. Я краснела, но он стянул сорочку через голову, оставив меня голой под струями.
— Нина… — начал он, гладя мой живот, и я перебила, стесняясь:
— Не смотри так… старая я, почти семьдесят.
— А мне тепло с тобой, — ответил он, опускаясь на колени и целуя мой живот, пока вода текла по нам.
Он поднялся, прижал меня к кафелю, холодному и скользкому, и раздвинул мои бёдра. Моя вагина — горячая, влажная, с редкими седыми волосками — ждала его, и он провёл по ней пальцами, раздвигая складки, пока я не вздрогнула и не выдохнула тихо, "о-ох…". Я упёрлась руками в стену, чувствуя, как он стоит сзади, и его член — твёрдый, горячий, с выступающими венами — упёрся в мои ягодицы.
— Артём… тут тесно… — шептала я, стесняясь своего голоса, но он ответил, прижимаясь ближе:
— Ничего… я аккуратно.
Он вошёл в меня сзади, медленно, растягивая мою вагину до предела, и я застонала низко, "а-а-х…", чувствуя, как его головка упирается в глубину. Мои ягодицы — мягкие, почти семидесятилетние — тёрлись о его бёдра, живот дрожал под струями воды, складки кожи колыхались в такт его толчкам, а грудь подпрыгивала, соски твёрдые от холода кафеля. Он двигался ритмично, держа меня за бёдра, и я шептала, "нежнее…", краснея от своих слов.
Мы продолжали так минут десять, вода стекала по моему старому телу — по морщинам, по седым волосам, прилипшим к спине, — а он гладил меня, целуя шею. Его рука скользнула ниже, между моих ягодиц, и палец снова коснулся "другого колечка" — тугого, сморщенного, не тронутого никем за мои почти семьдесят лет. Я вздрогнула, выдохнув, "м-м…", от лёгкого давления, и он задержал палец там, чуть нажимая, но не проникая. Жар прошёл по телу, и я сжалась, чувствуя, как там всё напряглось, но мы ничего не сказали — я покраснела до ушей, он только сильнее прижал меня к себе.
— Хочу тебя… по-разному, — выдохнул он, и я поняла, что он имеет в виду, но смущение сковало язык.
— Артём… это… — начала я, задыхаясь, но он перебил:
— Не сейчас. Просто… подумай.
Он убрал палец, вернувшись к моей вагине, и вошёл снова, глубже, сильнее. Я застонала, "о-ох… сильнее…", чувствуя, как моя вагина сжимает его, мокрая и горячая. Мой живот дрожал, ягодицы тёрлись о него, и он провёл рукой по ним, сжимая складки. Я
Порно библиотека 3iks.Me
1796
10.03.2025
|
|