Гарем свёкра- Читать онлайн

тумбочке желтый светильник, там же - черный томик Библии, на ней — очки, а дед — тю — тю.

Накинула халат, ступила в коридор, огляделась: ритмично тикали ходики на стене, сердито бурчал холодильник, с улицы доносился отдаленный лай собаки.

Хозяйка нащупала выключатель над тумбочкой с обувью, зажгла свет, тихонько заглянула в комнату молодых. Луч из двери, которую она приотворила, невесомо упал на постель. На ней, зарывшись лицом в подушку, с неловко вывернутой рукой у поясницы, сочно храпел пьяный в хлам Андрюшка.

«Спина голая, - мелькнуло в голове у матери. - Была бы жена заботливая, так укрыла бы мужа одеяльцем. А, кстати, где ж она»?

Полуночница проехала глазом по кровати, навела резкость - снохи там не было.

Пенсионерка отошла от косяка, прислушалась — откуда — то с потолка доносился едва уловимый шорох. На чердаке была обустроена ладная комнатка, фактически мансарда, со стенами, оклеенными обоями, и большим окном в пологом скате крыши.

Туда вела крутая, сосновая лестница с резными перилами, страшно скрипучая, и грузной старухе пришлось приложить не мало сил, чтобы бесшумно взойти на чердак с колотящимся от волнения сердцем.

Но вот она поднялась, маленько отдышалась и припала к приоткрытой двери.

У постели на аккуратном домотканом половичке, подперев ладонями свою поясницу, стоял, как бы предлагая себя, голый Анисим. Подглядывающую супругу удивили длинные, как у кенгуру, шишкастые ступни мужа в его обязательных аккуратных, белых следках(берег ноги, чтоб не переохлаждаться). Эти ступни тут, в странном свете самодельного ночника, почему — то казались просто огромными. Седые, мохнатые брови, ушедшие под лоб глазницы, серебряный чуб, развалившийся на волоски над бровями, из под которого страшно мерцали глаза, отвисшая челюсть, вялые груди со впавшими сосками, дряблые мышцы, отвисший, складчатый живот, желтая кожа, седая, жесткая волосня, которой была обсыпана его грудь.

Но было в этом старике нечто, что сводило все эти его внешние недостатки на нет — его мощный, крепкий член, рабыней которого теперь была Настя.

А чего ему, кобелю, сделается? Всю жизнь сладко ел, крепко спал, тяжелее костяшек на счетах ничего не двигал, вот здоровьишка — то и поднакопил, чтоб теперь молодок радовать.

А сноха совсем голая, с корточек, упершись одним коленом в пол, другое круто отведя в сторону, аккуратно и как — то даже нежно, отсасывала свекров хер, который стоял как у молодого..

Босая, простоволосая самка, облитая сбоку близким светом, была явлена во всем своем животном естестве, и резкие тени добавляли ей чего — то хищного и недоброго: ребра, соски, ключицы, и тоже мерцающие иcподлобья глаза. Дева была красива до жути. Но это была какая — то злая, греховная красота. Длинные, цепкие пальцы ее ног напоминали когти большой, диковинной птицы. Багровый, жирный рубец снохи, глубоко разрубивший лобок, был похож на грубую, плохо зажившую рану со свисающими из нее малиновыми лепестками малых губ.

Крутая, горячая кровь, замешанная на стыде, ревности и досаде, ударила в голову старухе, кровь ломилась в виски, и рвалась на волю. Пенсионерка еще от подъема не отошла, а тут такой стресс.

«Ишь как вскочил на молодуху», - зло мелькнуло у нее в голове, вместе с позывом вломиться на антресоль, спугнуть любовников, устроить скандал, оттаскать за волосы эту проститутку, но лазутчица страшным усилием воли взяла себя в руки и снова прильнула к щели.

Она никогда не позволяла себе вольностей в супружеской постели, всегда старалась держать себя в руках, хотя порой, охочий до любовных утех Анисим, прожигал ее очень крепко. И, теперь, видя его с другой, жена невольно сравнивала себя в молодости и ее и, увы, признавала, что не могла дать супругу подобное. Настасья была и красивее, и горячее, и бесстыднее.

А он, как голодный кот дорвался наконец до сметаны и самозабвенно наслаждался сочным интимом с молодой, игривой девкой. Он всегда умел, что плотно поесть, что сытно упиться сексом.

Его уродливые, тяжелые не по тельцу яйца, похожие на дыни в авоське, низко качались на тонких нитках мошонки и слегка шевелились.

Дед просто перся от того, что заарканил такую молодку, он с интересом, по хозяйски, не спеша обсматривал ее, блаженно прикрывал веки, тянул как гусь морщинистую шею, одобрительно гладил любовницу по голове.

Этот паук словно отравлял ее собою, чтобы потом, в свою очередь, ужалить ее в самое естество и выпить из нее все соки до суха.

А молодка сменила ногу, уперев в половик второе колено, глянув деду в глаза, нежно приняла на ладонь его яйца, как бы шутя взвесила их, сказала:

— Ого! - И, снова преданно взглянув на отца, тихо засмеялась.

А он как — то дурашливо высунув язык, уже вовсю гулял руками по ее телу, тянулся к ее ягодицам, дразнил пальцем ее анус, тискал груди.

Он ее возбуждал этой вроде бы грубоватой прелюдией, и она возбуждалась, жадно впитывая его ласки, и понимая, что это не грубость, а особый, самцовый опыт. Она текла, ее смазка уже покрывала губы, соски развернулись, налились, окаменели и теперь дерзко торчали в стороны, как мизинцы. Порой она благодарно, как попало, наугад целовала любовника в запястье, в бедро, в живот, потом с особой страстью заглатывала член и в нетерпении перебирала ногами, комкая половик.

Этот чертов дед своими легкими, но точными касаниями уже раскалил ее до бела, ее вагина налилась и раскрылась так выпукло и подробно, как кочан капусты, она словно собиралась снести яйцо.

Она понимала, что совершает грех, но эта мысль была так

Порно библиотека 3iks.Me