до дровяных складов, за которыми располагалась новая сауна!
— А вы, курочки! – обратилась Екатерина к оставшейся троице, - марш умываться и готовиться к ужину! Официантки должны благоухать как розы и улыбаться, как чеширские коты! Приду – проверю!
..Через четверть часа он уже валялся на горячих досках в сауне для барышень, куда их, черную кость, никогда раньше не пускали, а сама Екатерина сидела на нём голая, придавив его подбородок своими мощными бёдрами и щекоча его лоб мокрыми прядями волос.
— Ну что ты всё кочевряжишься, а? Полиночка! Думаешь, я не вижу, как ты заглядываешься на любую молоденькую задницу, а в мою сторону старательно избегаешь смотреть! Думаешь, не замечаю, как ты вьёшься вокруг этой пигалицы из Торжка?
— Что вы, госпожа директриса, да разве я посмела бы! – тяжко выговаривал Павел, делая испуганные и преданные глаза. Получалось не очень убедительно.
— Однако смеешь же! – не то презрительно, не то похотливо поморщилась она. – Я запрещаю тебе впредь разговаривать с этой замухрыжкой, поняла?
Он закрыл глаза, несколько раз быстро-быстро кивнув головой.
Екатерина тут же тяжело навалилась на него всем телом, положив пудовые груди ему на лицо и добираясь рукой до его всё ещё дремлющего мужского хозяйства.
— Не... - разочарованно протянула она. – Меня такой жалкий петушок не устраивает. Я знаю, как тебя разогреть, милая моя! Только, боюсь, тебе такая прелюдия не понравится! Помнишь, наше первое близкое знакомство?
Еще бы он не помнил! Это была первая настоящая воскресная порка, когда ему полтораста жгучих выписали за его красивые глаза, и лично Акулина исполнила его первое наказание. И как он возбудился от под её ремнем, и как потом кончил, облизывая женские ноги...
Всё он прекрасно помнил. А Екатерина, тогда еще просто главная экзекуторша, тем более всё это помнила. Она ведь наблюдала за той поркой, нежась на оттоманке и приглядываясь к новеньким воспитанникам. Вот и к нему тоже приглядывалась.
И пригляделась... Теперь он её личная собственность. И судя по тому, что он услышал во время «коронации» новой начальницы, перспективы у него и туманны, и печальны одновременно. И это его в последнее время очень беспокоило. Какие уж тут забавы в баньке. На них больше не было ни сил, ни желаний...
Но Екатерина думала иначе. Она наметила трахнуть его сегодня до ужина, и она сделает это. Чего бы это ему ни стоило. «Слово моё крепко, дело моё верно, – мысленно проговорила она ведьминскую формулу, - ключ, замок, аминь-аминь-аминь!».
И, встав с груди голого парня, перевернула его задом кверху. Сняла с ноги тугой резиновый шлёпанец, помахала им в воздухе. Так себе ударный девайс, если честно. Но ничего другого под рукой не оказалось, так что придется работать этим. Компенсируя умением пороть и желанием встряхнуть этого паршивца, сделать ему горячо и больно, чтобы не лежал под ней бесчувственным бревном, а помнил, кто тут его Хозяйка! Кто его ебёт и кормит, как говорится! Чтобы старался, из кожи вон лез, угождая и предугадывая все её прихоти и желания.
Вот так... Вот так... Вот так...
И Екатерина с похотливым злобным кайфом всыпала резиновым тапком по раскрасневшимся от горячего пара ягодицам Павла. Била не останавливаясь, что называется «с припёком», добавляя в каждый удар немного своей колдовской силы и заклятия боли, отчего парень тут же заорал, задёргался, попытался вилять задницей, стараясь увернуться от жалящих ударов.
Но куда там! Разве от неё увернёшься? Разве тут, наедине с самой могущественной ведьмой пансиона, в жарко натопленной сауне, есть хоть малейший шанс для его спасения?
Да нет же! Нет! И потому вертись - не вертись, а получишь всё сполна и сверх того ещё столько, сколько ОНА пожелает! И потому будешь страдать, пыхтеть, визжать, плакать, грызть горячие доски, поливать их своим липким потом, пока, наконец, не проснётся в тебе твой внутренний, глубоко запрятанный раб ЖЕНЩИНЫ, готовый служить ей и угождать вопреки всему, в том числе и вопреки этой злой боли.
И будешь угождать. Вот прям тут, на этих же полоках, на которых тебя только что выпороли как сидорову козу! Потому что – посмотри на себя!
Павел взглянул и с ужасом увидел, как его член увеличившись чуть ли не в два раза (ну хорошо – в полтора!) встал и устремился вверх, как обелиск-ракета у ВДНХ в Москве!
«Ёбушки-воробушки! – с ужасом понял он. – Да я же законченный мазохист! Мне же это нравится до чёртиков!».
Но было уже поздно заниматься психоанализом. Раззадоренная поркой и похотью ведьма ловко защёлкнула на его мошонке какое-то металлическое колечко, и снова перевернув его, как куклу, теперь уже боевым жезлом вверх, уселась на его меньшого брата мокрой и скользкой шахной, как будто спеша спрятать его от постороннего глаза-сглаза...
И пошла потеха. Павел, стараясь заглушить боль, закрыл глаза. Ему казалось, что его жопу только что сняли со сковородки, и забыли на неё подуть, чтобы она хотя бы перестала дымиться и подгорать. Боль должна пройти, - отчаянно думал он. – Мы же вроде как трахаемся, должны же выделяться какие-то там эндорфины, чёрт бы их побрал...
Хотелось плакать от унижения и чувства собственного абсолютного бессилия.
«Вот так и чувствуют себя изнасилованные девушки! – как всегда вовремя, прозвучал в его воспалённом мозгу ехидный дамский голосок. – Никакого удовольствия, никаких тебе эндорфинов! Лишь боль, слёзы, страх и острое желание умереть! А потом ещё ваш брат суёт свои вялые после оргазма
Порно библиотека 3iks.Me
3299
29.03.2025
|
|