Банный бес. Глава 5. Сычовка как она есть- Читать онлайн

Светка, третья после двух близняшек дочь Валентины, родилась в Сычовке - деревне немаленькой, имевшей некогда даже церковку на «барском Холме», что высится напротив самой Сычовки, но расположенной слишком вбок от городов, торжищ и караванных путей - и потому не вышедшей ни в городки, ни в посёлки.

Будто неодетая девица, не сознающая прелести своей юной наготы, Сычовка с холма «крестьянского» - он поплоше «барского» - сонно вытянула две длиннющие улицы к неширокой речке Жопке, раскинув их по обеим сторонам пыльной дороги. Шоссе сие с редкими признаками асфальтирования в разгар дня топчет всякая живность: куры, гуси, дети бесштанные; а вечерами мотоциклы местных мачо с рёвом пуляют по нему в кромешной тьме.

Дорога бежит меж цветастых палисадников, взбирается на самый верх крестьянского холма - и далее сквозь заросшие гречихой поля прячется в синих лесах. Извилистым сперматозоидом порыскав меж берёз и сосен километров тридцать, дорога дотекает до «района».

По этому единственному пути из Сычовки «в район» идут машины молока, зерна, льна и обречённой на убой скотинки. Взамен обратным порядком из района в Сычовку движутся сырые, плохо пропечённые кирпичи хлеба, канистры густого подсолнечного масла, кусковой сахар в картонных ящиках и зелёно-синие тетради в клетку и линейку, с розовыми промокашками под обложкой.

По субботам едет к сельчанам кино, а по праздникам начальство и вооружённые баянами бригады художественной самодеятельности.

В дивном месте – что называется, у Бога за пазухой - Сычовка как заблудилась лет пятьсот назад в бездонных недрах Смоленской области, так по сю пору (1972 год, прим. переводчика) и барахтается там - простецкая и нетрезвая, не желающая ничего нового и чрезвычайно довольная всем старым. Не видя резона переменять уклад жизни, Сычовский обыватель помалу копошится в земле, поболее пьянничает, ещё поболее развратничает - и уж совершенно необъятно дремлет, пресыщенный совокупно трудами, пьянством и развратом.

Жила и поживала так Сычовка полтыщи лет - поливаемая дождями, посыпаемая снегами и ласкаемая солнышком - своей отдалённостью от железных дорог спасённая от суеты городов, социальных реформ, коммунистических агитаторов и комсомольских активистов.

Жила бы она и дальше... Но однажды ветра перемен всё ж «порвали стяги» - и добрая нетрезвая деревенщина, взбаламученная революционным порывом, очнулась ото сна, встрепенулась, напрягла некрепкие умы свои - взяла да и спалила к чёрту несколько сараев а, заодно с сараями, и господское имение, те же пять веков спавшее благополучно в тени дубовых кущ на верхушке «барского Холма».

«Есть у революции начало, нет у революции конца!»

Сорок революционных лет хоть и не до конца свихнули мозги местным, но партейцы и комсомольцы среди них имелись – в количестве небольшом, но достаточном для совершения мелких и больших марксистских пакостей. Однажды, реагируя на очередной начальственный вопль «из района», одуревшие от безделья и пьянства члены ВЛКСМ решили рвануть церковку, единственную на всю округу - она уцелела во время погрома барского имения, логично дополненного пожаром. Скромно и строго белела церковка среди запустения, крапивы и чёрных руин «барского Холма».

Рванули её динамитом – и «барский Холм» запустел окончательно. Зато «крестьянский Холм», напротив, хорошо разросся - и по сей день стоит сыто и крепко, несмотря на две мировые войны и участившиеся в последние годы безумные инициативы активистов.


Ах вы гены мои, гены!

Преобладающее население Сычовки – русское с примесью польской и отчасти литовской кровей. Пришлые в незапамятные времена поляки и литвины сильно похозяйничали здесь, погадили и поизгалялись над местными, но со временем совершенно с ними слились.

Адская смесь из пришлых и местных дала потомство, унаследовавшее немало странных черт. Нынче носители сложной генной смеси с упоением предаются и чисто русской лени, и польскому дикому пьянству, и отражённым в балтийском эпосе суевериям. Народ в Сычовке кроткий и незлобивый - но по воскресным дням и праздникам гуляет напропалую, напивается до потери рассудка и ожесточённо трахается порознь и скопом. Лень, пьянство, похоть – прибавьте ко всему этому чудовищную закоснелость – и портрет Сычовского аборигена готов. Он славит на собраниях Партию и одновременно истово верит в леших, домовых, колдунов и русалок. Абориген, даже партейный, до дрожи боится пары-тройки наличествующих ведьм и цепенеет от малейшего намёка на опасность наговора или сглаза. Ведьм чураются, избегают в клубе, обходят стороной в магазине – но охотно бегут к ним за помощью в любовных интрижках или в поисках избавления от нежелательной беременности.

Разудалое блядство баб и девок так же трактуется наследственностью. Вдобавок оно здесь совершенно имманентно. То есть по убеждению местных Сычовское блядство есть помысел Божий - а противиться воле Господа, понимаете ли, и бессмысленно, и даже вредно. Вот так суеверия подкрепляют и легитимизируют разврат.

Голодных до ебли баб в Сычовке полно, тем паче что, по местному поверью, такими их Господь создал. Дефицит мужиков, неутолённая тяга к ебле, порождённая отчасти этим дефицитом, отчасти вышеописанной местной спецификой – всё это напрочь лишило бабье блядство его инвексивно-табуированной отрицательной окраски. Напротив, блядство у баб в почёте и даже культивируется. Блядь у нас не ругательство – любая селянка, коли её этим словом назовут, на него отзывается с лаской и приветом. У нас и бляди, и блядуны – законные члены общества, решающие демографические задачи по восполнению поредевшего в боях народца.

При таком всеобщем уважении к правам блядства, мужик местный, он же блядун, нежился бы, валялся в бабах как в гагачьем пуху! Эх, если бы! В наших краях взрослый, интересующийся бабами мужик - реликт.

Виной

Порно библиотека 3iks.Me