Эрофилософия- Читать онлайн

Он не хотел ничего такого. Женщин более чем достаточно было в его жизни, а с ними и всех бонусов, которые непременно идут в комплекте. Женщина без бонусов называется “проститутка”, накрепко усвоил Роман. И то не факт, что без них.

Поэтому он твердо решил наслаждаться круизом, а женскую тему ограничить визуальным рядом. Море, небо, красивые экзотические берега – и девушки, девушки, много девушек, сотни молодых счастливых женских лиц, фигур и сисек в бикини. Смотри и смакуй, не обжираясь, думал он себе.

И смотрел.

“Шекспир” был битком набит студентами – и, что более существенно, студентками. У них тут шла какая-то путешественно-отдыхательная программа, так что не менее семидесяти процентов фигур, окружавших Романа, были свежи и сисясты. Лица, приделанные к ним, впечатляли реже, но и так случалось, и пару раз он даже говорил себе: пшшш. Дай девушке отдохнуть. Подари ей такое счастье – не знать тебя.

Лица были так увлечены карнавалом молодости, что Роман не видел особых причин туда вклиниваться. Его билет на карнавал был просрочен лет эдак на хренадцать с гаком, – разумнее было оставаться зрителем. Хоть иные лица так и шептали: не зря я попалась тебе. Не зря ты увидел меня. Не зря, не зря…

Особенно одно.

Хотя нет: оно-то уж точно ничего не шептало. Другие обольщали все, что видели – бездумно и бессмысленно, одним пылом кипящих гормонов, – а эта нет. И держалась особняком: все были в тусовках, бандах и компашках, а она сама по себе. Как и Роман.

Это было заметно – и это привлекало его. Просто наш папик не выкисает из боулинга, думал он. Или из бильярда. Или же не папик, а просто папа. Просто папа с мамой, а мы с ними, потому что совсем маленькие еще, даром что выросли такие сиси.

Хотелось думать о ней эту и другую фигню, ибо (чего там) редкая птица попалась Роману. Не каждый день увидишь красоту, которая ничем не усилена, ни макияжем, ни поведением – и все равно колет тебя сквозь толстую твою шкуру в самые нервы. Как на случайных звездных фотках: Моника Беллуччи на парковке, Джина Лолобриджида в магазине, Софи Лорен то, Орнелла Мути се…

Про себя он прозвал ее мисс Грудь – скорей в насмешку над собой, ибо данная часть тела была тут отнюдь не главной, хоть и выдающейся. Вылепив фигуру, природа не подмахнула остальное беглым штрихом, как у других, а взяла тонкую кисть и прорисовала все как следует: темные виноградины глаз, капризный рот, хаос кудрей, спутанных морским ветром. Вот же черт, ругался про себя Роман, ощущая силу ее лица, проедавшего насквозь всю защиту.

Стоило понаблюдать за ней первые дни круиза – и было ясно, что нет ни папика, ни папы с мамой. По крайней мере, рядом. Мисс Грудь тусовалась одна.

Как и он, Роман.

Что было в ее нежном возрасте, скажем так, нетипично.

Она походила на итальянку, но почему-то казалось, что она может быть русской. Роман давно знал это ощущение, связанное не с обликом, а скорее со взглядом, в котором как-то читалось, говорит ли человек на твоем языке. Оно не подводило его еще ни разу. Попробовать, что ли? – колол бес в ребро. Просто проверить. Будешь немолодым чудилой, бормочущим стихи на непонятном языке. К тому же этих стихов она наверняка не знает, даже если русская. Потому что самая читающая в мире нация читает отнюдь не Мандельштама…

– Золотое руно, – весомо, чтобы перекричать море, чеканил Роман, – где же ты, золотое руно? Всю дорогу шумели морские тяжелые волны…

И косился на нее, чувствуя себя идиотом.

Удивленные виноградины тоже уставились на него. И когда Роман уже готов был краснеть, как школота, – услышал ломкий голос:

– Вы проверяете, понимаю ли я по-русски?

– Не-а, – замотал головой Роман. – Просто читаю стихи. Обстановка, эээ, располагает, – повел он рукой.

Справа и слева толпились довольные купальники и плавки, ржали зубастые рты, пилились убойные селфи.

Если не брать во внимание все это – обстановка вполне располагала, да.

– Или пытаетесь сделать мне комплимент? – продолжала мисс Грудь с легким акцентом. – Если “золотое руно” про меня, то… я, выходит… овца?

– Ну почему, – растерялся Роман. – Просто вспомнились подходящие морские стихи.

– М-м, – кивнула мисс Грудь. – А мое золотое руно навеяло нужный образ.

– Может быть, – расхохотался Роман. И уже приготовился декламировать дальше, как она его перебила:

– И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно, Одиссей возвратился, пространством и временем полный… Мои любимые. Как вы догадались?

***

Её звали Юлей. («Для всех Джу, а для вас Юля, раз вы русский»). Судьба искушала Романа: Юля была отнюдь не прочь поболтать, хоть ее общительность и не смахивала на обычные курортные игры.

– Серьезно? Роман и Юля знакомятся на корабле “Шекспир”? – поднимал брови Роман.

Юля заразительно фыркала. Ее улыбку было трудно выдержать, но у него вроде неплохо получалось.

– О да. Только Ромео было пятнадцать, а вам?

– Чуть больше, – улыбался Роман.

– Я так и думала. Мне тоже не тринадцать.

– А сколько, если не секрет?

– Секрет. Ладно, скажу: восемнадцать. Совсем старушка. Во времена Шекспира такие были с тремя подбородками.

– Во времена Шекспира был другой возрастной цикл. Люди

Порно библиотека 3iks.Me