Эрофилософия- Читать онлайн

– Падай!

– Что я наде… Что я натво… Козуо фатто?

– Это на каком? – кидал Роман, добывая бритвенные причиндалы. – Сколько языков ты знаешь?

– Много, – стонала Юля и истерически смеялась. – Где у вас зеркало? Я еще не видела…

– Потом зеркало. Полработы не показывают!

– В этой идиоме вы пропустили одно слово…

– Так я же тактичный. Подставляй кумпол, – Роман плюхнул на Юлю пригоршню ледяного крема и стал лихорадочно растирать его по свежей лысине. Юля завизжала. – Аааа, аааа, – рычал он, обмазывая эту бедовую голову, царапая ладони о щетину. – Ты настоящий наждак. О тебя порезаться можно. Разве ж это годится? – приговаривал Роман и скоблил, скоблил сметанного снеговичка, хныкающего под станком. – Вот так! Вот так! Вот! Так! Раз захотела, то и будешь у меня лысая, лысая, лысая, совсем лысая, – смаковал он это слово, дравшее душу насквозь. И ей тоже, понимал Роман, ей тоже дерет, она ведь не видела себя, – и толок эту мантру, вдалбливал ее в Юлины уши: – Выскоблим тебя до блеска, будешь совсем лысый шарик, черепушка лысая будешь, была у тебя голова, а стал череп, череп, лысый череп, отполируем его тебе нафиг…

…Трудно сказать, кто волновался больше – Роман или Юля, застывшая у зеркала. Она даже перестала непрерывно щупать свою макушку. “Не-е, так не пойдет, – не пустил ее Роман, – так не делается. А ну-ка…” – и завязал ей глаза платком. И сейчас она окаменела – лысая Фортуна его внезапной молодости, – не решаясь снять повязку.

– Раз, – роковым голосом завел Роман. – Два. Два с половиной. Два с четвертиной. Два с волосиной… Три!

Повязка слетела прочь. Роман ожидал визга – но был только глубокий вздох и бездонное изумление в виноградинках, распахнутых на пол-лица. И следом – такая же изумленная улыбка, обжегшая Романа.

Он и сам был удивлен не меньше. Выскобленная до глянца Юля оказалась странно и мучительно красивой. Ее красота выдержала этот удар, только стала теперь не нежной, а жестокой.

***

Отныне каждый день Юля приходила к нему, подставлялась – и Роман скоблил ее, урчающую (“и приятно, и невыносимо”), и потом массировал с лосьоном лысую кожу, чувствительную, как интимный уголок.

Это была почти эротика. Почти. В языке есть эвфемизмы – и в жизни, оказалось, тоже. Юлина лысина стала как бы немножко собственностью Романа, как бы участком Юлиного тела, на который он имел свои права. И вообще ее внезапная лысость сказалась на их отношениях: раньше он старался держаться на равных, но теперь никуда было не деться от Юлиного поступка. Роману как взрослому следовало принять его или не принять – и он принял. Не только не ругался, но и стал, можно сказать, ангелом-хранителем Юлиной лысины, ее идеологом и фанатом:

– Ты же понимаешь: теперь все иначе, – приговаривал он, полируя розовый череп. – Лысая девушка не может быть просто девушкой.

– Почему?

– Потому что она уже немножко демон. Да ты и сама знаешь, – оттягивал он ей ушки, чтобы хорошенько выскоблить за ними. – Знаешь, да? Видела в зеркале?

– Это не я, – жалобно смеялась Юля. – И правда демон какой-то. Я не знаю, как такой быть.

– Все ты знаешь, – не жалел ее Роман. – Сама захотела – так соответствуй. Учись быть демоном, у тебя для этого все есть.

– Все – это что?

– Оптимальный демонский череп, – обтирал ее Роман, смахивая остатки крема. – Понимаешь? Не голова и не шевелюра, а ЧЕРЕП. И к нему оптимальный внутренний чертик. А ну скажи «я лысая». Скажи!

– Зачем?.. Я лысая, – слушалась Юля. – Я лысая, я лысая… о мио дио!

Эта игра делала их общение острым, как триллер. Ноль прикосновений (не считая обязанностей цирюльника), ноль флирта (в обычном понимании) – только слова, слова, слова:

– Знаете, зачем я это сделала?

Они сидели на верхней палубе. Кроме них, упертых полуночников, не было никого.

– Угу, – кивнул Роман. – Знаю.

– Правда? Откуда?

– Ты же сама сказала про объективацию. Это был бунт, верно? Против нее и против моей эрофилософии, как ты ее назвала…

– Ну, не совсем. Да, это был бунт, но не против вас. Скорей против всего привычного, против обыч… обычности… как это сказать?

– Обыденности?

– Да. Против такой меня, какой я была всегда.

– А какой ты была всегда?

– Я типичный… сейчас вспомню слово… задрот? Да. И еще ботан. И заучка. Вот сколько слов сразу вспомнилось! У меня было не очень много общения. Было много мужчин… ой, ну что я сказала! Не в том смысле, что они все были мои мужчины, просто они хотели…

– Я понял, – кивнул Роман. – Перед тобой тоже один из “твоих мужчин”, да?

– Ой, нет! Вы… ну зачем так?

– Мы пили за честность. Помнишь?

– А я честно говорю! Я всегда с вами честно. Кстати, это была одна из причин, почему я побрилась.

– Ты хотела выпрыгнуть из своей женской магии, – кивал Роман, – чтобы сделать наше общение еще честнее. Ну, или не выпрыгнуть, а проверить ее на прочность. Попробовать на зуб. Правильно?

– Не знаю. Наверно. Вообще это был импульс, который я сама до конца не поняла. И, по-моему, у многих

Порно библиотека 3iks.Me