собственные стоны в её плоти.
Я чувствовал, как она теряет контроль — её дыхание стало прерывистым, ногти впились в мои бока, а внутренние мышцы начали ритмично сжиматься вокруг моего языка. Но даже тогда, когда её тело затряслось от оргазма, пальцы не остановились, продолжая готовить меня к чему-то еще большему...
Но, словно передумав, она вдруг обмякла — вся её мощная фигура прильнула к моему телу с неожиданной нежностью. Щекой, тёплой и чуть влажной от пота, она прижалась к моему пульсирующему члену, замерши в этой истоме, сладостной и томительной.
Тьма по-прежнему окутывала меня, оставляя лишь смутное восприятие мира через призму телесных ощущений. Я чувствовал, как её тяжёлое тело давит на меня, как прерывистое дыхание обжигает кожу у самого основания члена. Воздух наполнился густым букетом ароматов — терпкие ноты дорогих духов смешивались с естественным запахом её возбуждения, создавая какой-то первобытный, глубоко человеческий коктейль.
Минуты растягивались в странном полубессознательном состоянии, где единственной реальностью оставалось болезненное пульсирование моего отвергнутого члена у её подбородка. Я уже собрался что-то сказать, как вдруг её вес исчез. Наручники расстегнулись с едва слышным щелчком, а повязка соскользнула сама собой, будто повинуясь её молчаливому приказу.
Когда глаза привыкли к свету, передо мной предстала картина: Оля, уже облачённая в своё просторное платье, сидела у трюмо и неспешно расчёсывала короткие волосы, будто ничего особенного не произошло. Её отражение в зеркале казалось совершенно равнодушным к моему присутствию.
Увидев, что я приподнялся на кровати, она даже не повернула голову:
— На сегодня хватит, мой мальчик. Мамочка довольна, но мамочка устала. — В её голосе звучала усталая снисходительность. — Дверь закрой за собой.
Я застыл, ощущая, как обида и гнев подкатывают к горлу. Её вкус всё ещё оставался на моих губах — терпкий, навязчивый, напоминающий о минувшем унижении. Слёзы выступили на глазах, и это бессилие злило ещё больше. *"Как ребёнок"*, — с горечью подумал я, но не нашёл слов для возражения.
Одежда казалась чужой, когда я натягивал её на дрожащее тело. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но прежде чем я отошёл, из-за неё донёсся её голос:
— Я позвоню. Будь на связи.
В этих словах не было вопроса — только уверенность в моей покорности.
******
Прошла неделя. История, казалось, готова была повториться по тому же кругу — но на этот раз Оля даже не удосужилась позвонить.
Телефон пискнул коротко, будто чихнул:
«Жду тебя через 30 мин. Оля»
Ни «здравствуй», ни «привет». Даже повелительное «приезжай» сочла лишним.
— Что за неуважение! — я швырнул телефон на диван. — Я ей кто? Мальчик на побегушках?
Гнев вскипел в груди, горячее и густое, как смола. Руки сами сжались в кулаки. «На этот раз — нет. Пусть ждёт.».
Но уже через минуту я поймал себя на том, что машинально надеваю куртку. Сердце колотилось неровно, будто пыталось вырваться из клетки рёбер. А внизу живота предательски теплело — член, будто живой, налился кровью при одной только мысли о её руках, о её голосе, о том, как она говорила: «Мамочка довольна».
Выругался тихонько под нос и потянулся за ключами.
По темному городу я мчался, будто за мной гнались, хотя торопиться было некуда — всего десять минут езды. Тело лихорадило: ладони скользили по рулю, колотилась дрожь в коленях, а в животе скреблись наждачные кошки.
"И зачем я... Нет, просто развернусь и уеду", — мелькнула мысль, когда я резко затормозил у её дома.
Но едва заглушил двигатель, телефон вибрировал с издевательской нежностью:
«Не сиди в машине. Поднимайся. Мы ждём»
— Мы?.. — я прошептал это слово вслух, и оно эхом отозвалось в салоне.
Какая ещё «мы»? Ни о каких третьих лицах речи не шло. В горле пересохло.
Любопытство — мерзкое, липкое — перевесило осторожность. Ноги сами понесли к подъезду.
Лифт поднимался мучительно медленно. Я ловил своё отражение в зеркале: взъерошенные волосы, глаза с расширенными зраками, губы, облизываемые на нервной дрожи.
"Дзинь" — двери разъехались.
В конце коридора, как и в прошлый раз, приоткрытая дверь. Только теперь из щели лился тёплый янтарный свет, а в воздухе витал сладковатый дым — то ли ладан, то ли ароматические палочки.
— Заходи же, трусишка, — донёсся из глубины квартиры её хрипловатый голос.
И тогда я услышал другой смех — звонкий, женский, но незнакомый...
— Проходи, не трясись.
Оля стояла в дверном проеме, закутанная в шёлковый халат цвета запёкшейся крови. Ткань предательски скользила по её телу, и с каждым движением грудь грозила вырваться из-под полупрозрачной ткани.
— Знакомься, это Лиза, — её пальцы обхватили моё запястье, втаскивая внутрь. — Сегодня будешь ей лизать.
Она произнесла это так буднично, будто предлагала чаю налить.
— Я сегодня не в игре. Эти дни. — Оля приложила ладонь к низу живота, делая жалобное лицо, но глаза смеялись. — Так что я... на подхвате.
Лукавая усмешка.
Лиза уже изучала меня взглядом, от которого кожа запылала — будто её глаза были руками, медленно раздевающими меня.
Лиза была невысокой женщиной лет пятидесяти. Длинные волосы — когда-то русые, теперь с пепельной проседью — были собраны в небрежный пучок. Её банный халат (явно Олин, на три размера больше) частично обнажал обвислую грудь.. Лицо — неожиданно милое, с ямочками на щеках — не спасало от общего впечатления запущенности: облупившийся лак на ногтях, целлюлит на бёдрах, следы от бюстгальтера на плечах.
— Ну что, мальчик, — Лиза облизнула губы, — будем знакомиться ближе?
Оля тем временем устроилась в кресле, приготовившись наблюдать, как кошка за мышью.
Тихая музыка – томные
Порно библиотека 3iks.Me
1253
16.05.2025
|
|