сейчас. Пока мама не видит. – Ее глаза сверлили его, полные вызова и темного любопытства. – Дай мне свои. Сухие. А ты надень... эти. Ажурные. – Она приспустила свои леггинсы, показав свои красивые красные трусики с рюшами.
Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Холодный ужас смешался с диким, неконтролируемым возбуждением. Вид промокшей, опасной Кати, ее шепот сквозь грохот дождя, ее пальцы у резинки его лосин – все это парализовало и одновременно поджигало изнутри. Он не мог ответить. Только смотрел на нее, пойманный в ловушку между нелепостью, смущением и внезапным, жгучим желанием подчиниться этому безумному приказу.
Пальцы Кати, холодные и влажные от дождя, уже замерли на резинке его лосин, готовые к дерзкому спуску. Ее глаза, темные и неотрывные, ждали только кивка. И он случился – почти незаметное, бессильное движение подбородка Максима. Согласие пленника.
Шшшорт.Резинка лосин резко поддалась. Катя пригнулась ниже, ее мокрые волосы коснулись его колена, скрывая движение от матери, все еще возившейся с чашками у раковины. Он зажмурился, чувствуя, как прохладный воздух кухни коснулся кожи живота, как женские пальцы, цепкие и быстрые, стаскивают вниз ее старые лосины по его ногам. Ощущение безумия и дикого возбуждения парализовало. Он сидел на стуле, в розовом свитере, с обнаженными по пояс ногами, а Катя, присев на корточки, снимала с него свои лосины.
– Держи, – ее шепот был горячим и влажным, как ее дыхание. Она сунула ему в руки комок черной ткани – ее собственные, влажные, промокшие красные трусики. – А теперь... давай свои.
– Ну же, – подстегнула она, ее глаза сверкали азартом. – Надевай. Пока мама не обернулась. Хочу видеть тебя в моем... целиком.
Максим двигался как автомат, подчиняясь странной, унизительной команде. Поднялся, прикрываясь комком своих лосин спереди. Сбросил лосины совсем. Затем, краем глаза следя за спиной тещи, натянул влажные трусики Кати. Тонкая, прохладная ткань неестественно обтянула его мужскую форму. Бантик топорщился нелепо. Он едва сдержал стон от неловкости и... неожиданного, щемящего ощущения чужой интимности. Катя наблюдала, прикусив губу, ее грудь вздымалась под мокрой футболкой.
Но на этом она не остановилась.
– Идеально, – прошептала она, и в ее голосе прозвучала новая, еще более опасная нота. Ее рука скользнула не к его джинсам, а под розовый свитер, который он все еще носил. Холодные пальцы прошлись по его животу, заставив вздрогнуть, и нащупали нижний край его собственной футболки. – Но это еще не все, Лика. Ты думал, я оставлю тебя так? Без полного ансамбля?
Она сняла с себя, и вытащила из промокшей футболки, последний предмет. Не просто бюстгальтер. Ее бюстгальтер. Легкий, телесного цвета, без косточек, с тонкими бретельками и маленькой застежкой сзади. Он тоже был влажным от дождя, на ткани темнели пятна от воды.
– Хочу, чтобы ты одел и мой бюстик, – ее требование прозвучало как приговор. Она протянула лифчик. – Под свитером. Чтобы я знала, что он там. На тебе. Рядом с... – ее взгляд скользнул вниз, к бантику на трусиках, –. ..с остальной одеждой. Чтоб ты пах мной..
Максим почувствовал, как грань между неловкостью и чем-то темным, захватывающим, окончательно рухнула. Он взял влажный бюстгальтер. Ткань была прохладной и скользкой. Катя помогла ему, быстро стащив его розовый свитер и его футболку одним движением. Он стоял перед ней, в ее влажных трусиках, его торс обнажен в промозглом воздухе кухни. Она подошла вплотную, ее мокрое тело прижалось к его коже, пока она накидывала бретельки ее бюстика ему на плечи. Ее пальцы скользили по его спине, пытаясь сцепить крючки. Он был шире в груди, застежка не сходилась.
– Не... не получается, – прохрипел он, чувствуя, как влажные чашки лифчика бесформенно болтаются на его плоской груди.
– Держись, – прошипела Катя, прикладывая усилие. Ее дыхание обжигало его шею. Крючок с трудом, но поддался, впиваясь в кожу спины. Ее влажный бюстгальтер плотно, неестественно обхватил его торс. Чашки, рассчитанные на женскую грудь, смялись, образовав странные складки на его мужской мускулатуре. Он чувствовал каждое место, где влажная ткань прилипала к коже, каждый шов, каждую бретельку, врезавшуюся в плечо.
Катя отступила на шаг, окидывая его оценивающим, пылающим взглядом. Максим в ее влажных трусиках и влажном бюстике, с выгоревшим розовым свитером, наброшенным на плечи, но не скрывающим лямок лифчика. Абсурд. Унижение. Неприкрытое возбуждение, пульсирующее под тонкой, чужой, влажной тканью.
– Красивая, – прошептала она.
Чайник на плите вдруг взвыл пронзительно, как сигнал тревоги. Теща резко обернулась:
– Ой, вскипел! Катюш, Максим, чайку...
6. Ловушка
Чайник завыл, как сирена тревоги. Пар заклубился над раковиной. Теща обернулась, держа в руках кипящий сосуд, и ее взгляд упал на сцену, застывшую в полумраке кухни:
Промокшая Катя, сидевшая на стуле с вызывающим видом. Максим, лихорадочно натягивающий лосины поверх явно неестественных очертаний в области бедер и торса. Розовый свитер съехал, обнажив тонкую, мокрую от дождя бретельку бюстгальтера, врезавшуюся в его мускулистое плечо. На полу – черные лосины Кати.
Теща замерла. Ее глаза, обычно тусклые от одиночества и воспоминаний, расширились. Она видела растерянность, стыд и панику на лице зятя. Видела его неестественную позу, руки, прикрывающие пах даже сквозь лосины. Видела лямку лифчика. Видела ажурные красные трусики, уголок которых отчётливо был виден через просвечивающие лосины. И самое главное – она видела странное, смущенное, почти торжествующее выражение на лице дочери, ее мокрую одежду и то, как она стояла слишком близко к мужу.
Процесс соединения точек
Порно библиотека 3iks.Me
684
05.06.2025
|
|