Его не интересовали игры в кошки-мышки; он взял то, что хотел, будто знал — её тело ответит, даже если разум протестует.
Алёна провела пальцем по краю купальника, чувствуя, как под тканью дрожит кожа. Раньше она гордилась своей «непокорностью», а теперь ловила себя на мысли, что тайно ждёт нового взгляда из-за забора — того самого, что превращал её из жены в соучастницу.
Николай стоял у окна кухни, сжимая кружку с остывшим кофе так, что пальцы побелели. Через занавески он видел, как Алёна потягивается на шезлонге, её тело изгибается в знакомом ритме — том самом, что раньше было только его. Теперь каждый её жест казался спектаклем, разыгранным для невидимых зрителей. «Или для одного конкретного», — прошипело в голове, и он резко отдернул руку, когда кипяток из чайника брызнул на кожу.
Он не ревновал. Нет. Ревность — это когда боишься потерять. А он... он сам открыл дверь, сам подтолкнул её к этой игре, сам наблюдал, как её глаза темнеют от чужого прикосновения. «А если бы это был не Семён?» — внезапно пронеслось в голове.
Николай машинально открыл холодильник, уставившись на ряды банок с соленьями. Представил другого: лысого менеджера из города, что когда-то приставал к Алёне на пляже, или того замкнутого художника, чьи руки дрожали, когда он передавал ей букет. Она смеялась над ними — брезгливо морщила нос, будто от запаха тухлой рыбы. «Они бы не смогли», — мысленно выдохнул он. Их примитивные ухаживания разбивались о её холодную вежливость, как волны о скалу.
Но Семён... Семён был другим. Неуклюжим, грубым, пахнущим землёй и потом. Таким, кого Алёна раньше назвала бы «деревенщиной». Николай сжал банку с огурцами так, что стекло заскрипело. «Почему именно он?» — ярость смешалась с недоумением. Может, дело в этой первобытной силе, что прорывалась сквозь каждое его движение? Или в том, как он смотрел на неё — не как на трофей, а как на равную, на женщину, которую не нужно завоевывать, потому что она уже отдалась сама?
Семён сидел на крыльце своего дома, растягивая резиновый шланг для полива. Руки двигались автоматически, но мысли вихрем кружились вокруг вчерашнего. Он не планировал этого. Вернее, планировал — но только в своих самых потайных фантазиях, тех, что приходили ночью. Он тут же представил, как она вчера выгнулась под ним, впиваясь ногтями в простыни, и грудь сжало так, что он едва не закашлялся. «Не надо было», — попытался убедить себя. Но это была ложь. Он хотел. С самого первого дня, когда увидел её на террасе — мокрую после душа, в одном полотенце, — хотел так, что кости ныли.
Стук в калитку вырвал Семёна из воспоминаний. Он обернулся, щурясь на солнце, и увидел знакомую фигуру за сеткой. Толян стоял, переминаясь с ноги на ногу, в выцветшей футболке и потёртых шортах. Его лысина блестела, как полированный камень, а глаза бегали по участку, будто пытались заглянуть во все углы разом.
— Эй, Сёмыч! — Толян махнул рукой, держа в другой бутылку пива. — Чё сидишь? Открывай, а то я ща испарюсь на солнце!
Семён усмехнулся, потянулся к щеколде. Толян всегда появлялся вовремя — будто чувствовал, когда друг зарывается в себя по уши.
— Ты бы хоть предупреждал, — проворчал Семён, пропуская его во двор. — А то как шакал из кустов выскакиваешь.
— Да брось, — Толян хлопнул его по плечу, оставив липкий след от ладони. — Ты ж сам говорил: «Заходи без спросу».
Толян шагнул на веранду, бросив бутылку на стол, но вдруг замер, уставившись в окно соседского дома. Семён, потянувшийся за стаканами, почувствовал ледяной ком в животе.
— О-о-ой... — протянул Толян, присвистнув. — Да ты, Сёмыч, соседку-то какую присмотрел!
Алёна лежала на террасе, откинувшись на подушках. Она уже успела накинуть на себя простыню, обнажая загорелые ноги, подогнутые в коленях. Ткань сползла ещё ниже, открыв упругие бёдра — гладкие, будто отполированные солнцем. Она потянулась, не замечая взглядов, и край простыни дрогнул, едва прикрывая то, что должно оставаться тайной.
Семён резко захлопнул шкафчик со стеклянными дверцами, заставив Толяна вздрогнуть.
— Соседка, — буркнул он, наливая пиво так, что пена полезла через край. — Из города приехала. С мужем.
— С мужем? — Толян хихикнул, не отрывая глаз от окна. — Да уж, мужик-то, видать, железный... Рядом с такой ходить и не сойти с ума.
Семён стиснул бутылку, чувствуя, как в висках застучало. Алёна встала, поправляя простыню, но ткань упрямо сползала, обнажая изгиб талии.
— Чё, знакомился уже? — Толян подмигнул, тыча пальцем в сторону соседского участка.
— Знакомился? — Семён фыркнул, отхлебнув пива. — Чё я, пацан двадцатилетний?
Заборы чинить помогаю, картошку делю — вот и всё знакомство.
Толян прищурился, будто пытался разглядеть ложь в его глазах.
— Да ладно тебе, — протянул он, разваливаясь на стуле. — Городские-то девахи все одинаковые. С виду — неприступные, а на деле... — он щёлкнул языком, — слабы на передок. Главное подход найти.
Семён усмехнулся, крутя пустую бутылку в руках. Солнце отражалось в стекле, бросая зайчики на потёртый стол.
— Ну-ну, — кивнул он, глядя куда-то поверх головы Толяна. — А ты попробуй.
Тот замер, словно не ожидал такого поворота. Потом медленно ухмыльнулся, вытирая пот со лба.
— Серьёзно? — Толян привстал, упёршись ладонями в стол. — А что, я не мужик? — Он провёл рукой по лысине, будто поправляя невидимые волосы. — Только...
Порно библиотека 3iks.Me
6997
14.06.2025
|
|