Жаркое лето на троих (Полная версия)- Читать онлайн

грубо, безусловно."

Семён и Толян были как щелчок — грубый, простой, без подтекста. Они дали ей эти 10%. Животную страсть. Без вопросов. Без «а как ты себя чувствуешь». Просто желание. Простой импульс.

И на этом фоне всё остальное показалось... скучным. Предсказуемым. Слишком правильным.

"Коля всегда был рядом. Всегда надёжный. Смотрел, как я засыпаю. Гладил по спине, когда мне было плохо. Помнил, как я пью кофе, и никогда не забывал выключить бойлер.

90% счастья.

А я вдруг увидела только 10 — которых не хватало.

И начала верить, что именно они — самое важное."

Но правда была в том, что страсть быстро выгорает, если под ней нет опоры. Нет корней. И когда всё случилось, когда всё вскрылось, когда Коля посмотрел на неё не с упрёком, а с тишиной — она поняла.

"Я предала не только его. Я предала ту версию себя, которая ценила тепло, доброту, дом. Я разрушила то, что строилось годами... ради вспышки, которая продлилась несколько ночей."

Да, тогда ей казалось, что она заново оживает. Но теперь она знала: это было не возвращение к себе, а побег от себя.

Она отдала 90%, чтобы на мгновение почувствовать себя желанной в этих десяти.

А когда всё закончилось, осталась с нулём.

Николай подал на развод без сцен, без истерик. Просто подписал бумаги и исчез из её жизни, как будто стирая всё — по-военному чётко, бескровно, но насмерть. Ей досталась машина и эта дача, которая раньше казалась уютной, а теперь — напоминанием.

Возвращаться в деревню не хотелось. После всего случившегося, каждый дом, каждый взгляд, каждый шаг напоминал. А особенно — Семён и Толян. Когда-то она трепетала от их грубых прикосновений. Теперь... они казались ей до отвращения примитивными, липкими. Не мужчинами, а... животными, к которым она когда-то прижалась сама. Добровольно.

Она ненавидела себя за это. Не Алёну из брака. А ту, которая раздвигала ноги, стонала громко, молча принимала обоих. Ту, которая верила, что это свобода.
.....................................

Толян, когда она уехала, долго сидел молча. Расстроился. Конечно. Такая баба — и вот так взять и уехать. И ведь какая баба. Тело — огонь, движения — как в порно. А в голосе — что-то было... тонкое, щемящее. Своё. Не часто встретишь.

Он почесал затылок, вспоминая, как она сидела на нём, как кричала, выгибалась. Жалко было, по-настоящему.

А ещё больше жалел, что Настя ему так и не дала.

— Упёртая, сучка, — бормотал он, ковыряя ногтем сучок на лавке. — А ведь знала, как я хочу... Видела же...

Он вспоминал её татуировки, мокрые волосы, вкусные губы. Проколотые соски. Хотелось до дрожи. Но та держала дистанцию. Мягко, но чётко. И теперь... уплыла.
.....................................

Николай и Настя решили не спешить.

Жили вместе — да. В одном доме, в одной кровати, в одном дыхании. Но без штампа. Без обещаний. Без иллюзий. Настя не давила. Николай не обещал.

— Пока я не излечусь, — сказал он однажды тихо, глядя в окно. — Не хочу строить с тобой что-то на осколках.

Она поняла. Кивнула. Приняла. Потому что если кто и мог ждать — так это она. Уверенная, сильная, и впервые — нежная, не крикливая, не требовательная. Она чувствовала: за его молчанием — всё ещё боль. За его лаской — всё ещё след чьего-то прикосновения.

Они пили кофе. Устраивали ужины. Занимались сексом, иногда просто сидели рядом, молча. И в этом «пока» было больше искренности, чем в десятках брачных клятв.
.....................................

А Семён?

Семён остался один. Его дом снова стал таким же, как был до — с запахом настойки, лёгкой сыростью в углах и той самой тишиной, которая раньше успокаивала. А теперь — грызла.

Прошедшее лето взбередило его. Тело помнило. Душа — сопротивлялась. Он не был тем, кто обычно вспоминает женщин. Он брал, жил, забывал. Но с Алёной что-то было не так.

Она была... мягкой. Глубокой. Ломающейся.

Он помнил, как она сдалась. Как дрожала. Как кричала в его подушку. И не мог выбросить это из головы. Даже пытался сказать об этом прямо.

— Останься, — выдал он однажды, после секса, лежа рядом. — Хочешь — как гостья. Хочешь — просто... побудь.

Алёна тогда не ответила. Только отвернулась.

А теперь — сидел у окна, ковыряя в зубах спичкой, пил дешёвое вино и иногда слышал, как на крыльце щёлкает шаг. Только это была не она.

Алёна не вернулась. Всё, что напоминало ей об этом месте — она решила продать.

Нашла риэлтора, сказала по телефону:

— Без лишних звонков. Просто продайте. Я туда больше не поеду.

Дача ушла быстро. Место хорошее, дом крепкий, сад ухоженный. Через две недели у Семёна появились новые соседи.

Молодая семья.

Он впервые увидел их в окно, когда они выгружали вещи из машины: старенький универсал, грохочущий багажник, и... она.

Жена.

Высокая, светлая, загорелая, с круглой грудью под белой футболкой и хвостом, перекинутым через плечо. Блондинка. В движениях — лёгкость, почти девичья. А когда рассмеялась — у Семёна дрогнуло в груди.

«Чёрт возьми... да она ж... как Аленка. Только свежее. Мягче. И будто по-настоящему счастливая...»

А вот муж — совсем не Коля. Усатый, с пузиком, в майке с пятном от кофе. Громкий, матерится через слово, суетливый. Никакой стати. Никакой харизмы.

«Ну вот и пара. Красотка и... хмырь. Типа заботливый, наверное. Но не мужчина. Не держит. Не ведёт.»

Семён уселся на крыльцо с бутылкой пива, смотрел, как она развешивает бельё — футболки, шорты, её лифчик. Белый, кружевной. Ветерок качал его, будто дразня.

Он хмыкнул, криво усмехнулся.

— А что если...

Мысль ещё не

Порно библиотека 3iks.Me