Жанна, немного взъерошенная, словно воробышек после дождя, или её французская тезка Д’Арк перед казнью, стоя на коленях в маленькой дурно пахнущей и слабо освещённой комнатке, непроизвольно подрагивала задницей, ожидая чего-то неведомого ранее, не смея даже предположить, для чего предназначены эти отверстия диаметром около 10-20 сантиметров, просверленные в стенах. С помощью алкоголя, который она до этого употребила, ей пока успешно удавалось сдерживать горизонты своего воображения, но что-то внутри неё точно, именно то, что смело можно назвать подсознанием, подсказывало ей, что именно произойдёт дальше, и желание, смешанное со страхом, посылало эти самые волны неудержимой дрожи по всему её телу.
Если бы ей пришлось прямо сейчас или впоследствии отвечать за этот свой поступок, оправдываться, объясняться перед кем-нибудь из близких, либо перед пытливыми взглядами мужа или коллег по школе, в которой она преподавала французский язык, каким образом она оказалась в этом грязном, пованивающем человеческими выделениями помещении, а также почему не сбежит из него прямо сейчас сломя ноги, ей было бы непросто оправдать своё присутствие в этом пошлом уголке плохонького здания в центре Риги на улице Марияс, в нескольких километрах от её дома в Плявниеках, спального района столицы Риги. Ведь та картинка, что разворачивалась прямо сейчас перед её глазами являлась полной противоположностью её внутреннему миру. По крайней мере тому, каким она его представляла до этого дня. Или хотя бы того мира, в котором она раньше вполне комфортно сожительствовала со своими близкими и остальными интеллектуальными его существами. Или ей так по крайней мере казалось. И если бы Жанне пришлось отчитываться в письменном виде о том что произошло в этот день, она, несомненно, упомянула бы о коктейлях и золотой текиле, кои беспрепятственно и с удовольствием поглощало её тело на протяжении всего этого вечера, о напоре, с которым другие подружки невесты втянули её в это безудержное веселье, о том, как легко она позволила увлечь себя в какие-то сомнительные правила девишника, допускавшие погружение в полную алко-нирвану и отвязные сексуально-раскрепощенные приключение накануне свадьбы невесты, эти её подруги и коллеги по школе. Жанна даже упомянула бы в своём письменном отчёте об этикете, запрещавшем ей в какой-то степени противиться этому сексуально-алкогольному вихрю, рискуя показаться в глазах остальных подружек невесты девицей, испортившей праздник пред брачных наслаждений. Итак, это была не её вечеринка, и не ей было устанавливать на ней свои правила. И это не она решила погрузиться в глубины тёмной ночной рижской жизни – нет, это её притащила туда невеста. Эдита устроила свой девичник так, как посчитала нужным, и Жанна не стала ничего говорить и перечить по этому поводу. В конце концов, это была не её вечеринка. Это не она решила сходить на шоу с местными Чиппендейлами в клубе XXL, а поплелась туда, как шнурок за остальными подружками невесты, прежде чем отправиться затем в тур по остальным сомнительным рижским заведениям с определённой репутацией, уже и и без того весьма возбужденная более или менее настойчивыми поглаживаниями мальчиков в шортиках из блестящей кожи между ног по её собственной промежности. Это не она решила опуститься по социальной лестнице и заняться грязными делами в районе, кишащем проститутками, зайти во все секс-шопы и пип-шоу по дороге, поддаваясь немудрёным приглашениям вышибал перед входами в них, которые были только рады привлечь в стены их неприличных заведений красивых, чистеньких кундзе (лат. госпожа).
И вот, посещая их одно за другим, эти гнёзда порока, практически вопреки своей воле, Жанна, наконец-то, вполне закономерно в конце своего путешествия, оказалась стоящей на коленях в этой самой кабинке с грязным полом и круглыми отверстиями в стене, под резким, потрескивающим светом неоновой вывески с половиной потухших букв… как она сама себя уверяла, в лучшем случае из любопытства. «Пока все хорошо», — как-то невнятно пробормотал её внутренний голос. Если бы сейчас Жанна попросила этот её внутренний голос, объясниться, она бы сумела отыскать аргументы, которые она могла привести, чтобы заставить замолчать свою незапятнанную доселе совесть жительницы спального района Риги, верной жены, уважаемого учителя французского языка в средней школе и матери двух благовоспитанных сыновей-подростков. Но на этом всё не закончилось. Вернее, только началось.
Ей не пришлось долго ждать, как неожиданно справа от неё из дырки в стене выскочил возбуждённый мужской член, а слева, почти сразу же — другой. Жанна беззвучно вскрикнула, невольно приложив руки к щекам, совсем как на картине Мунка «Крик». Один из этих членов был чёрным и огромным, несомненно самым большим, который она когда-либо видела в реальной жизни. Хотя, честно говоря, повидала она их не так уж много. А уж членов негров никогда ранее.
Жанне, вероятно, было бы проще оправдать и объяснить последовательность дальнейших событий какими-нибудь низменными инстинктами, возникшими буквально ниоткуда. Может быть, даже можно было приплести до кучи какую-то дурную наследственность от какой-нибудь пра пра пра бабки… Но как ответить на вопрос, почему она отказалась этим вечером от жизненных принципов, которым была верна всю предыдущую жизнь. Внутренняя дрожь усилилась, когда Жанна не задумываясь, поскольку это был вполне логичный следующий шаг в этом повествовании, схватила по эрегированному мужскому члену в каждую из своих рук. Они были твердыми, как дерево, — члены очень молодых парней, - подумала Жанна, или более зрелых мужчин, накачанных Виагрой. Но самое необычное было в том, что один из них был нормальным, белым, а второй
Порно библиотека 3iks.Me