Долги или как жена стала шлюхой (Полная версия)- Читать онлайн

масштаб задачи. "Ольга - не человек, а система, - думает он, сжимая эспандер до боли в сухожилиях, - она десятилетиями строила этот ад, оттачивала каждую пытку, каждую психологическую ловушку. Я лишь начал свой путь, а она уже давно на вершине пищевой цепи". Воспоминания о Вере всплывают неконтролируемо: сначала та Вера, что смеялась над его глупыми шутками на кухне их первой квартиры, потом - та, что смотрела на него пустыми глазами из экрана ноутбука, с розовыми прядями и кольцами в губах. "Разве это вообще была она? Или Ольга просто вскрыла то, что всегда пряталось под тонким слоем приличий?" - этот вопрос грызет его по ночам. Он представляет, как Ольга, теперь уже связанная и беспомощная, проходит через те же унижения: ее гордую шею сгибают под тяжестью ошейника, ее идеальный макияж размазывают по лицу чужие ладони, ее собственные приемы обращаются против нее. Но тут же ловит себя на мысли: "А что, если я стану таким же монстром? Если для победы мне придется опуститься до ее уровня?" Тренировочный нож в его руке описывает смертельную траекторию в воздухе - этот удар должен был попасть Ольге в горло, но Вадим вдруг понимает, что хочет не просто убить, а заставить ее почувствовать то же, что чувствовала Вера. То же, что чувствует он сейчас. В спортзале, среди запаха пота и металла, его осеняет страшное прозрение: "Ольга уже победила. Потому что теперь я думаю как она".

Но Вадим думал о Вере Не той, что смотрела на него с экрана, с губами, растянутыми в похабной улыбке, а той, что когда-то строила карьеру, сводила балансы и смеялась над его шутками за бокалом вина.Она открыла свою студию красоты в 28 лет — не на папины деньги, а на сбережения с трех работ. Помнишь, как гордилась, когда купила тот черный Mercedes? Не новенький, но свой. Парковала его под окнами салона, и клиентки шептались: "Вот это девушка знает толк в стиле".А потом Тело, которое больше не принадлежало ей. Имя, стёртое до клички. Взгляд, в котором не осталось ничего, кроме пустоты.

Вера рожает в подвале борделя

без врачей, на грязном матрасе, пропитанном потом, кровью и остатками чужих тел. Ольга, ухмыляясь, лично принимает роды, снимая всё на три камеры:

— "Естественные роды нашей лучшей девочки! Премьера уже сегодня ночью."

Крики тонут в грохоте соседней комнаты — там, за стеной, продолжается развлечение клиентов. Всё идёт по графику. Ребёнка тут же отнимают, а Вере оставляют сухой приказ:

— "Заслужишь — увидишь. А пока работай."

С того дня Вера умерла. Осталась Ласка - дырка, шлюха, говорящая подстилка, жирный кусок мяса с вывернутым ртом. Губы - силиконовые пельмени, вечно припухшие, словно их только что оттрахали. Грудь - два батона с водой, свисающие до живота. Соски вытянулись и потемнели, словно их жевали пьяные подростки. Зато их теперь любят, о них мечтают. Жирная целлюлитная задница Ласки теперь главный фетиш, а не признак увядания. На спине, вместо красивой татуировки, клеймо: "Собственность Ольги", а ниже, прайс на извращения: "Селфи в душе", "Анальный дуплет", "БДСМ ужин". И Ласке нравится читать эти строки, нравится принадлежать кому-то, даже такой суке, как Ольга.

Стыд? Это слово давно стало ругательством. "Нет", "хочу", "больно" - слова, которые Ласка не знает. Есть только "можно" и "надо". Есть жирные хари клиентов, текущие слюной при виде ее тела. Они тычут деньгами, шепчут пошлости, а Ласка смеется. Смеется в лицо, потому что знает - она им нужна, больше, чем они признаются сами себе. Ласка стала их тайной, их слабостью, их грехом.

Раньше Вера считала калории, а Ласка считает хуи. 847, 923, 1150... Числа растут с каждым днем. И с каждым новым числом Ласка чувствует себя сильнее. Ей плевать на их лица, ей плевать на их имена. Она просто кукла, которая выполняет свою работу. Кукла, которая получает за это деньги.

Ночью, в своей конуре, где пахнет потом, спермой и дешевым лаком для волос, Ласка превращается в Веру. В старую, добрую Веру, которая любит читать книги, пить чай и мечтать о принце. Но эти мечты теперь вызывают только смех. Ласка сильнее, Ласка хитрее, Ласка выживет. А Вера? Вера может отдохнуть.

Ласка смотрит в зеркало и видит:

• На губах застыла ухмылка, а не нежная улыбка

• На щеках румянец от пощечин, а не от стыда

• В глазах похоть, а не любовь.

• Жирный целлюлитный зад тянется к шлепкам.

И Ласка знает - она победила. Вера мертва. Осталась только она - грязная, пошлая, но живая Ласка. И ей нравится. Нравится быть шлюхой. Нравится быть дыркой. Нравится быть подстилкой. Потому что это ее жизнь.

И она молчит. Всегда молчит. Но ночью, лежа в своей камере, среди пустых банок от энергетиков и затёртых простыней, она начинает считать. Не клиентов — лица. Вспоминает, кто из них кем был. Кто раньше улыбался в её салоне, а теперь платит за её унижение. Кто играл джентльмена, а теперь приходит "своей любимой дырочке". Она — которая учится жить в аду.

Режиссёр (за кадром):

— Камера, запись. Вопрос один. Ласка, расскажи, кто ты.

Ласка (с нежной, мурлыкающей интонацией):

— Я — Ласка. Я вещь. Я игрушка для больших мальчиков, которые устали от скучных жён и холодных любовниц. Со мной не надо договариваться. Меня не надо уговаривать. Я открыта... всегда.

(улыбается, облизывает кольцо на губе)

Режиссёр:

— Какая ты была до этого?

Ласка:

— До...?

(пауза)

Я была

Порно библиотека 3iks.Me