Чернильница. Часть III- Читать онлайн

Изнасиловал. Или ты думаешь, что там по любви всё было?

— Ну, а что тогда?

Я встряхнул головой, чувствуя, как его слова, словно этот вечерний ветер, приносят с собой боль. Я заговорил, стараясь быть точным, но мягким:

— Миша, то, что рассказал Мавлюд, - это не страсть и не выбор. Это насилие. Ты помнишь, он сказал, что она была пьяная, плакала, просила не надо. Это не любовь и не желание. Это травма. Её психика получила удар, который остался с ней. Когда человек переживает такое, особенно в юности, его тело и разум учатся защищаться. Её смех, о котором ты говорил, её податливость - это не наслаждение. Это диссоциация, защитная реакция. Её разум, как будто отключается, чтобы пережить страх, а тело действует на автопилоте. Она не выбирала Мавлюда, она пыталась выжить.

Михаил замер, его глаза расширились, будто мои слова пробили брешь в его картине мира. Он сглотнул и продолжил, его голос дрожал:

— А Байрам? В Турции, в том магазине... Я же видел, Игорь. Она довольная была, когда он её трогал, улыбалась. Она не отталкивала, не кричала. Она... она кончила, 6ля, так быстро, так громко. Я думал, ей это нравится. Думал, она такая... дикая, настоящая.

Я кивнул, чувствуя, как его боль, словно тень, ложится на нас обоих. Я продолжил, стараясь объяснить:

— Байрам - это продолжение той же травмы. Ты говорил, она сначала ныла, что турки ей противны, но потом, в магазине, она засмеялась, замерла, поддалась. Это не значит, что ей нравилось. Её тело среагировало на триггер - прикосновения, давление, ситуация, похожая на ту, с Мавлюдом. Её смех - это не радость, это истерическая реакция, способ справиться с паникой. А быстрый оргазм... это не кайф, Миша. Это её тело, которое хочет поскорее "закончить", чтобы выйти из стресса. В психологии это называется гиперактивная реакция на травматический триггер. Она не контролирует это, её психика делает это за неё.

Как раз в это время из дома снова раздался шум. Открылась форточка, чтобы охладить разгорячённые тела. Звуки стали разноситься по округе гораздо отчётливее:

— Аааа, аааа, аааа, оооой! – крик Алёны болезненный и сдавленный оборвался. Похоже кто-то из турков снова вставил ей в рот.

И тут же довольный мужской голос:

— Билят, жёпа тугая!!!

Михаил оглянулся на окно, сжал кулаки. Его лицо побледнело. Я видел, как он пытается осмыслить мои слова, но не может поверить. Его голос стал резче:

— А свадьба? Ты сам сказал, они её увели в чулан, время тянули. Я думал, может, она там... ну, прикололась с ними, как с Байрамом. Её глаза были красные, платье порвано, но она улыбалась, Игорь. Улыбалась! Я думал, она просто устала. Их же там четверо было, но... если это тоже было... как ты говоришь, травма?

Я чувствовал, как его слова, набатом бьют, разрывая тишину ночи. Я ответил, стараясь не давить:

— Свадьба - ещё один триггер. Ты говорил, она вернулась с красными глазами, молчала, была как чужая. Это не усталость, Миша. Это посттравматический стресс. Когда они увели её в чулан, её психика, скорее всего, вернулась к сеновалу, к Мавлюду. Она могла улыбаться, потому что её разум пытался защитить её, спрятать страх за маской. Её тело могло реагировать так же, как с Байрамом - податливостью, оргазмом, чтобы "пережить" ситуацию. Но это не значит, что она хотела этого. Она была в ловушке своего прошлого.

Он покачал головой, его взгляд блуждал по гаражу, будто искал там ответы. Звуки из дома, резкий вскрик Алёны, смешанный с грубым смехом, ударили, как молния:

— Сука, не порви! Аккуратно! Я хозяину обещал! Давай Равиль сначала, у него поменьше.

— Нет. Нормально. Смотри! Дай ещё смазки. Зае6ись идёт!

И снова тягостный, обречённый женский крик.

Миша вздрогнул. Его голос стал почти шёпотом. Он мотнул головой в сторону дома:

— Может сказать им? Остановить?

— А получится? Они послушают? И я думаю, она сейчас ничего не чувствует. Её тело отдельно от разума.

Видно было, что Миша сомневается, но всё же он решил продолжить:

— А Турция? Когда я её с Валюхой отправил... Я думал, она там оторвётся, как тогда с Байрамом. Валентина трепала, что Алёна с фотографом, с уборщиком... Она же сама приключений искала. Кайфовала. Я хотел, чтобы она ожила там, Игорь. Хотел видеть её такой, как в том магазине.

Я положил руку ему на плечо, чувствуя, как он дрожит. Моя профессия требовала от меня быть спокойным, но внутри всё кипело от боли за них обоих:

— Турция с Валентиной, - сказал я, - это ещё одна ситуация, где её травма проявилась. Валентина, ты сам говорил, завидовала ей, подталкивала её к этим ситуациям. Алёна, скорее всего, снова оказалась в ловушке - прикосновения, давление, чужие ожидания. Её смех, её податливость, о которой рассказывала Валя, - это не страсть. Это её психика, которая включает ту же защиту: ступор, смех, быстрый оргазм, чтобы "выключиться" из ситуации. Она не искала приключений, Миша. Она пыталась пережить моменты, которые напоминали ей о прошлом.

— Подожди! - вспомнил вдруг Михаил, - А потом? Почему она после турков со мной такая нежная всегда?

— Чувство вины. Попытки спрятать свою боль в скорлупе твоей любви.

Он смотрел на меня, его глаза были полны смеси ужаса и вины.

— Эй, брат! Давай вдвоём! Давааай! – донеслось из форточки.

Женские стоны ненадолго прекратились. Видимо турки искали нужную позицию и... новый крик Алёны, резкий, почти

Порно библиотека 3iks.Me