телефон. — Наша порнозвезда на панели!
Его друзья в машине захохотали, их голоса были как пощечины.
— Сфоткай ее, — сказал один из них. — Пусть все знают, куда она скатилась!
Я стояла, застыв, пока свет фонаря высвечивал мои татуировки, пирсинг, слегка обвисший живот, мое лицо, лишенное света. Камера щелкнула, и я почувствовала, как щеки горят от стыда, но ноги не двигались. Потом они остановились, решили меня снять, но не для секса. Они отвезли меня за угол, и заставили открыть рот, каждый из них стал ссать мне туда, а глотала и давилась, они кинули мне немного денег и уехали, говоря, что теперь у них отличная история про отличницу и куда она скатилась.
Стыд был моим постоянным спутником. Я ненавидела себя — за то, что стала такой, за то, что позволила им сломать меня, за то, что стояла здесь, среди самых дешевых шлюх, продавая свое тело за гроши.
Сутенер, чьи глаза были холодными, как асфальт, однажды посмотрел на меня с брезгливостью. Я стояла под тусклым фонарем в паршивом районе, дрожа от холода, когда он подошел, его дыхание пахло перегаром. Он сказал, что я приношу мало, и потащил меня в машину. Мы ехали вглубь района, где улицы воняли гнилью, а фонари едва горели. Он остановился у заброшенного склада, где ждали они — банда, человек десять, черные фигуры в тени, их глаза блестели злобой. Сутенер толкнул меня к ним, назвав цену, но они лишь ухмыльнулись, согласившись забрать меня, не скрывая, что платят за мусор. Страх сжал сердце, но я была слишком сломлена, чтобы говорить.
Склад был холодным, с ржавыми балками и бетонным полом, усыпанным мусором, пропитанным сыростью и плесенью. Они бросили меня на грязный матрас, воняющий мочой и гнилью, в углу, где свет от треснувшей лампы мигал, отбрасывая тени. Мое тело, уже измученное, стало их игрушкой. Они привязали меня к металлической раме, растянув руки и ноги так, что суставы трещали, а кожа горела под грубыми веревками. Боль была постоянной, но они добавляли новые мучения, которых я еще не знала.
Каждый день они приходили, их лица были масками злобы и удовольствия. Они били меня кулаками, ремнем, цепями, оставляя багровые синяки на бедрах, спине, груди. Один из них, с шрамом через щеку, принес зажигалку и поднес ее к моему бедру. Пламя лизнуло кожу, и я закричала, чувствуя, как она пузырится, оставляя черный ожог. Запах горелой плоти смешался с сыростью, и их хриплый смех заглушал мои стоны. Другой затянулся сигаретой и прижал тлеющий бычок к моему животу. Боль была ослепляющей, я дергалась в путах, но они держали меня, наслаждаясь моими криками. Они тушили бычки на моей груди, бедрах, внутренней стороне рук, оставляя метки, которые сочились сукровицей.
К третьему дню они начали прижигать кожу раскаленным металлом. Они нагревали ржавый прут в ведре с углями, пока он не светился красным, и прикладывали к моей спине, ягодицам, ребрам. Боль была такой, что я теряла сознание, но они лили на меня ледяную воду, чтобы привести в чувство, и продолжали.
Кто-то шутки грубо протолкнул мне кулак в перчатке, и она с глухим чавканьем вошла мне в анал. Все оценили и каждый решил попробовать. Боль была уже терпимой, но анус потом пылал от таких жестких проникновений.
Каждую ночь они снимали все на телефон — мое тело, покрытое ожогами и синяками, мои пустые глаза, полные слез. Они загружали видео в сеть, их смех раздавался, когда они обсуждали просмотры. К концу недели я едва дышала, мышцы были сведены судорогами, кости болели, а кожа превратилась в месиво из ожогов и грязи. Они кормили меня объедками, пропитанными их слюной, и я ела, потому что голод был сильнее боли.
На седьмой день они вошли, их лица были холодными. Один, с золотой цепью, сплюнул на пол и сказал, что платить сутенеру они не будут. Я лежала на матрасе, пропитанном мочой и грязью, веревки впивались в запястья, тело было покрыто ожогами, синяками. Они окружили меня, их тени падали на мое лицо, и я поняла, что это конец. Они все решили, и их глаза, горящие насмешкой и злобой, были как приговор.
Они начали с того, что пинали меня, их тяжелые ботинки врезались в ребра, живот, голову. Каждый удар отдавался в костях, я задыхалась, но они не останавливались. Один, с татуировкой на шее, схватил меня за волосы и накинул на шею грубую веревку, затянув ее так, что я едва могла дышать. Он держал ее, натягивая, пока второй трахал меня большой битой, его движения были грубыми, разрывающими, каждый толчок сжимал горло сильнее, и воздух покидал легкие. Мое тело, растянутое и измученное, дрожало, а зрение мутнело от удушья. Другой, с шрамом через щеку, стоял надо мной, его ухмылка была последним, что я видела четко. Он кончил на мое лицо, теплая, липкая масса стекала по щекам, заливая глаза, смешиваясь с потом и грязью. Остальные присоединились, их руки сжимали мое тело, раздирая ожоги, оставляя новые синяки. Они использовали меня одновременно, их толчки были как удары, ломающие то, что осталось от меня.
Я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как мое тело превращается в ничто. Их голоса, полные оскорблений, были последним, что я слышала:
— Грязная шлюха, сдохни уже!
— Ты хуже мусора!
Их смех, хриплый и злобный, эхом отдавался в голове. Я смотрела в потолок, где
Порно библиотека 3iks.Me
1863
29.06.2025
|
|