К Голубым Травам- Читать онлайн

Совещание все-таки шло гладко. Господин Мирчев говорил то, что ему следовало говорить, и никто, может быть, и не заметил, как он поглядывал на кошачьеглазую представительницу "АкваТек".

Впрочем, это еще вопрос – кто на кого поглядывал. Господин Мирчев сразу отметил это странное совпадение: женщина редкой красоты и породистости ("дорогая штучка", хотелось сказать про нее) пялилась на него, как...

"Как влюбленная школьница" – сказал себе господин Мирчев, и сам же хмыкнул своим мыслям. Внутренне, разумеется, хмыкнул, – наружность его была занята улыбками и проговариванием этих бесконечных текстов, с которых, может, и удастся надоить полграмма выгоды. КПД слов чудовищно низкий, господин Мирчев знал это, как и знал, что иного пути нет – только бла-бла-бла-бла...

– Таким образом, мы имеем все основания полагать, что стабильные показатели повышения эффективности...

Смотрит, думал господин Мирчев, не прекращая бла-бла. Огого как смотрит. И сама она огого. Кто она? Шеф по связям? С такими глазами могла бы и директорами вертеть, и кем хочешь. А у нее еще и сиськи, и личико такое, с горчинкой... да и вся она. Надеюсь, я не покраснел? Хотя тут и так жарко...

Но и самое долгое совещание рано или поздно кончается. Избавяясь понемногу от его отголосков – обступивших господина Мирчева представителей, менеджеров и агентов, – он все время ощущал на себе след кошачьих глаз, рентгенивших его где-то со спины или сбоку.

Ждет, понимал он. Чего ждет? И не спешил поворачиваться к ней, хоть в любой другой ситуации сам первый же заговорил бы (о деле, разумеется, только о деле, о контактах, о перспективах и о поставках, и, может быть, только потом...). Такие просто так не ждут, думал он, предвкушая неведомо что.

Но господин Мирчев даже и предположить не мог, чего ждала от него Анна Цезаренко (так гласил бейджик). Настолько не мог, что в первые двадцать секунд их разговора позволил себе то, чего не делал уже много лет: потерял лицо.

– Вы не узнали меня? – мурлыкнула госпожа Цезаренко, когда они остались наедине (рано или поздно это должно было произойти). – Ты не узнал меня?

(Это было сказано таким голосом, что к горлу подкатил липко-сладкий, как от шоколада, ком.)

Мирчев смотрел на нее. Старался не пялиться, а именно смотреть, и при этом еще что-то говорить – деловито-корректное, с легким галантным оттенком. Голос сам это делал, на автомате, даже когда все мозги и все нервы были заняты другим.

– Простите, не припоминаю. И это странно: не могу представить, чтобы я встретил вас и не запомнил. Такое просто невозможно...

– Мирка, – вдруг позвала она, и он вздрогнул. – Это же ты. Это не можешь быть не ты...

Мелькнула дикая мысль. Мелькнула и пропала, – точнее, он отогнал ее: ну и что? Меня так многие называли. Или не многие, но все равно.

– Простите... – бормотнул он. (Губы почти не слушались. Почти.) – Я был бы рад знакомству с такой, как... но мне все-таки кажется, что...

– К Голубым Травам, – сказала она, и тот замолчал.

Потом спросил:

– Что?

– К Голубым Травам, – повторила Анна Цезаренко, глядя ему в глаза, и господин Мирчев почувствовал, как проваливается в радужную воронку...
..Это было миллион с половиной лет назад – когда деревья были большими, а Мирке было одиннадцать. Так его называла тетя, любимая тетушка Настюшка, да и мама иногда, и те, кому он так представлялся. В школе и везде его звали Мирчик, но тетушкино "Мирка" было как-то теплее, что ли.

И ей он тоже назвал себя "Мирка". То есть вначале гордо представился "Мирчо Мирчев", а потом, когда увидел ее круглые глаза, добавил:

– Можно просто Мирка.

– А я Эля. Эльфрида, – сказала она. – Можешь называть меня Фри, кстати. Знаешь, что такое "Фри" по-английски?

Картошка, хотел сказать он, и даже хихикнул заранее. Но все-таки сказал:

– Знаю. Свобода.

– Ага. Так что у нас ничего так имена. У тебя Мир, у меня Свобода.

Мирка не знал, откуда она такая взялась. Он жил с семьей в лесу: папа его был лесником. В школу они ездили на стареньком уазике. Деревни были в трех-четырех километрах от лесничества, и всех деревенских детей Мирка знал по школе. Ну, он думал, что всех: эту-то он видел впервые в жизни. Потому и удивился.

Фри была похожа на мальчика: коротко стриженная, в джинсах, футболке и модной тогда косухе. Странный какой-то пацан, так и подумал Мирка, когда впервые увидел ее. Какой-то... чересчур текучий, гибкий, как пластилин. И неприлично красивый, как для пацана.

– А ты кто по национальности? – спросил он.

– Про такое некрасиво спрашивать, – сказала Фри. – А вообще русская... просто у меня имя необычное, и все.

– А я болгарин, – гордо сказал Мирка. Уж что-то, а папину национальную гордость он "впитал с молоком отца", как говорила мама. – Знаешь, есть такой народ? Славянский.

– Думаешь, я дура, ничего не знаю?

Мирка не обиделся. Вообще он сразу понял, что тут не до обид. Он никогда не видел такого – чтобы с ним говорили про мир и свободу (деревенские были все больше по матам), чтобы девчонки были так коротко стрижены, и при этом так красиво двигались и так смотрели... Он еще не знал, откуда здесь, в лесной глухомани взялась эта Фри, но уже понимал: она будет первым человеком, который узнает.

Ну, первым после него, конечно.

–. ..Неужели ты все забыл? – чуть не

Порно библиотека 3iks.Me