1
От химии Катины пальцы слабели так сильно, что проворачивание ключа требовало секунд сорок. Войдя в прихожую, Катя с трудом стащила кроссовок, стянула с лысой головы серую пидорку, бросила ее в сторону тумбочки и, полуразутая, выбившаяся из сил, прислонилась к стене.
Перед ней было зеркало.
В зеркале была Катя.
Катю еще немного шатало — не столько от химии, сколько от поездки в тошнотно вонявшем заднем сиденье такси, но садиться вперед, к водителю, Катя не хотела, и Катя терпела; заломив носком левой ступни пятку правой, Катя выбралась из кроссовка, сходила на кухню, выудила из холодильника банку белого монстра, хрустнула алюминиевым язычком и выдула залпом.
От монстра Катя закашлялась, застучала себя по груди, и вдруг ее накрыла волна оглушающей слабости; схватившись обеими ладонями за столешницу, мелко и часто дыша, Катя уставилась на пол, на крошку и сор, и вдруг заметила неприметно сверкнувший в пыли длинный блондинистый волос.
Лечь, нужно было обязательно лечь, и Катя, цепляясь за стены, добралась до спальни, грохнулась на кровать — вернее, матрас, зато ортопедический (несколько лет назад еще здоровая Катя заимела привычку скатываться ночью с кровати).
Заслонив локтем глаза, Катя прислушалась к ощущениям. Монстр действовал, неспеша, но с гарантией, и от побочек лучшего средства не было — это Катя узнала на третий день химии.
Мышцы легчали. Кожа предплечий гусилась. Тошнота проходила, голова прочищалась, и наконец в Катино тело с деликатно торчащими косточками хлынула жизнь.
Окончательно придя в себя, Катя потянулась, зевнула и стянула ступнями серые носочки. Перед нею лежала долгая, грустная ночь, и провести ее можно было по-разному: можно было думать о прошлом, жестоко и бессмысленно перебирая дни и минуты, которых, если б не было, все было бы по-другому, или cумасшедше подглядывать в соцсетях за другими, за их веселыми жизнями, всегда более счастливыми, более успешными, более длинными, чем Катина; в конце концов, можно было просто плакать.
Все это Катя уже проходила. Но было что-то еще, чего у Кати, несмотря на все, еще не отняли — смахнув с щеки непрошеный мокрый след, распираемая синтетической энергией, Катя взяла ноутбук на колени, открыла хром и привычным жестом набрала Ctrl+Shift+N.
Главное меню сайта xhamster бросилось на Катю отвратительной каруселью звука и света, десятков грязных тел — чтобы от них избавиться, следовало залогиниться, и алгоритмы заменят неприятные кадры другими, уже любопытными; а если не заходить в “инкогнито” (какая уж, в общем-то, разница), не нужно будет логаться заново каждый раз, но Катя все равно терпеливо набирала пароль.
Катя поскроллила главную, нависая курсором то на одним роликом, то над другим, и они задвигались; Катя выбрала один, что-то обещающий, и он был в тех жанрах, которые Кате нравились но сейчас ей его не хотелось; Катя полистала еще, потом еще немного и наконец кликнула на видос с плашкой viewed.
Тихая мелодичная музыка. Берег реки, где-то в центральной Чехии. На берегу сидит девочка, лет девятнадцати, с длинной карешкой (конечно, крашеных, думает Катя, но ничего) выжженно-светлых волос. Она одета в короткую белую маечку с принтом желтой утки, из-под рукава которой виднеется половинка тату капибары.
Девочка смотрит на реку.
Река блестит.
— Eliška!
Элишка оборачивается. Она не очень красива — зато щурится так беззаботно и ласково, как будто в мире нет никаких проблем, хотя по маленьким знакам: синячки под глазами, крошечная ссадина у левого локтя — Катя понимает, что проблем у Элишки валом, просто она не очень хочет их замечать. Может, наркотики. Скорее всего, не лучшие отношения с родителями. Катя ставит ролик на паузу и, перебирая по кадру, пытается отыскать у Элишки следы от инъекций.
Но качество плоховато, и Катя ничего не находит. Человек, держащий камеру, опускает ее на гальку, и в кадр попадает угол средневекового замка с изъеденной ветром и временем башней. Слышен прерывистый шорох, и видны мужские ноги в зеленых шортах и сандалиях, а после и палец, которым тычут в Элишку — толстоватый, с редкими светлыми волосками между фалангами.
— Что ты делаешь тут, Элишка? — немного наигранно говорит голос за кадром. — Я не видел тебя с выпускного.
Элишка улыбается, демонстрируя ряд зубов с еле заметной желтинкой, какую часто встретишь у веселых, «буйненьких», курящих.
Ты была так красива тогда. С ленточкой, в платье блестками. Что ты тут делаешь?
— Так... — Элишка пожимает плечами. — Ничего. Гляди!
Элишка проворно встает, с нее сыпят песок и мелкие камешки, и Элишка, нагнувшись, выбирает один покрупнее и бросает его в реку.
Камешек, безумно кружась, летит по параболе и звонко шлепает в воду.
— Kurva! — кричит Элишка.
Оператор смеется.
— Ну, погоди...
Элишка начинает бродить по пляжу, а оператор за ней, подсвечивая Элишкины колготки, короткую юбку, черные трусики. Элишка берет пальцами камешек, придирчиво его осматривает, дует и — выранивает из пальцев, и камешек падает с глухим стуком.
Наконец Элишка, найдя подходящий, обтирает его о майку и показывает в камеру. Камешек плоский, треугольный, чуть меньше ее ладошки.
Элишка широко расставляет ноги, заводит руку с камешком за спину, другой указует вперед.
Скок, скок, скок, блуп.
— ВИДЕЛ?!! — пищит Элишка. — Умею я! Умею-ю!!!
Молодец, молодец, говорит оператор, трепля Элишкину щеку, и Элишка издает что-то вроде «ыыы». А что ты умеешь еще?
Элишка лисьи улыбается, на ее щёчках образуются острые ямочки, и оператор гладит Элишку по ключицам и шее. Она похожа на девочку из нулевых, какую встретишь нечаянно, поздним вечером у себя во дворе, оглянувшись на смех и увидев ее, в
Порно библиотека 3iks.Me
425
14.08.2025
|
|