Я решил, что не буду писать ей сам. Она уже никуда не денется.
Через пару дней приходит сообщение:
«Вышла прогуляться по парку. Тут очень красиво». И видео. Шмель в цветке.
Я смотрю этот короткий ролик и улыбаюсь. Она не пыталась показать мне свою «правильную жизнь» — она знает, что мне это давно не интересно. Это её гордыня всё ещё держит ее язык, не давая назвать вещи своими именами. Она хочет сказать «я думаю о тебе», «я хочу тебя», но вместо этого — картинка, шмель в цветке. Удобная завуалированная форма, чтобы гордость оставалась в безопасности. Но её тело уже давно сказало всё без слов. Я не отвечаю сразу. Пусть подождёт, пусть почувствует, как ожидание давит изнутри. Через час пишу коротко:
— Хорошая метафора, то о чем я тебе говорил...
Пауза. Десять минут тишины. Я представляю, как она стирает и снова пишет. Наконец сообщение:
«Ты как всегда видишь слишком много...»
Я усмехаюсь. Правильный ответ.
— А ты как всегда боишься сказать прямо. Но ведь цветок знает, кто его настоящий опылитель.
Снова пауза. Я чувствую её сопротивление и в то же время — дрожь в поле, предательский ток по коже.
«Ты опять начинаешь...» — наконец пишет она.
— Нет, Карина. Я продолжаю. И ты это знаешь.
Теперь её молчание уже не защита. Это согласие. Она пытается играть в гордость, но её тело всё равно выдаёт. Я чувствую это на расстоянии.
— Завтра у тебя будет время? — пишу я.
«Будет. После обеда. Где?»
— Там, где ты сейчас, в парке с цветком и шмелем. Я сам приду.
«Хорошо». — точка в конце, чтобы сохранить маску.
Я откладываю телефон. Она всё ещё пытается прятаться за словами, но всё, что внутри, уже моё. На следующий день я выхожу к парку чуть раньше. Солнце высоко, воздух прозрачный, как будто сам мир готов смотреть, что будет дальше. Я чувствую её поле ещё до того, как вижу. Она всегда входила в пространство так — будто не шла ногами, а текла, притягивая на себя взгляды. Она появилась из-за поворота. Лёгкое платье, волосы свободные, на лице — маска спокойствия. Взгляд ровный, даже холодный. Гордыня. Но я вижу то, что под ней: дрожь в походке, дыхание, которое сбивается чуть раньше, чем она приближается.
— Привет, — говорит она спокойно.
— Привет, — отвечаю я, не отводя глаз.
Мы идём рядом. Она говорит что-то о городе, о погоде, о том, как приятно тут гулять. Я слушаю её слова, но всё внимание у меня не там — на изгибе её спины, на том, как бёдра предательски чуть шире идут в шаг. Она пытается быть «правильной» и «сдержанной», но тело всегда выдаёт правду. Мы сворачиваем на аллею, где меньше людей. Там тишина, лёгкий запах лип и земли после утренней влаги. Я останавливаюсь. Она делает ещё шаг и тоже останавливается, оборачиваясь.
— Что? — в голосе раздражение. Гордыня защищается.
Я подхожу ближе. Всего полметра, и воздух между нами сразу становится тяжёлым. Я беру её за локоть, поворачиваю к себе. Она не отстраняется, но глаза прищуривает.
— Хватит играть, Карина. Ты вчера сняла не парк. Ты сняла себя. Цветок. И ждала, что я это увижу.
Она вскидывает голову, словно хочет возразить. Но я уже провёл пальцами по её бедру сквозь тонкую ткань платья. И в её теле — предательский ток. Бёдра сами чуть дрожат.
— Отпусти, — шепчет она, но голос хрипнет, дыхание сбивается.
Я улыбаюсь.
— Скажи это искренне, и я отпущу.
Она смотрит в глаза, гордость в последней попытке сопротивления. Но её тело уже горит. Я провожу ладонью выше, по внутренней стороне бедра. Она резко закрывает глаза, выдыхает. Это уже не сопротивление, а капитуляция.
— Скажи, чего ты хочешь, Карина.
Она кусает губу, но молчит. Я прижимаю её спиной к дереву, вдавливаю ладонь в ее бедро изнутри. Платье задралось выше, и я чувствую жар её кожи.
— Говори.
Она открывает глаза. И в этот момент гордость ломается.
— Тебя...
— Как? — мой голос низкий, жесткий.
— Так, как раньше... — выдыхает она, едва слышно.
Я наклоняюсь, кусаю её губу. Она стонет, и этот стон уже честнее любого признания. Я знаю — её крепость рухнула. Теперь начнётся то, ради чего она сама прислала мне видео со «шмелем». Я не дал ей времени на сомнения. Развернул, упёр ладонью между лопаток и прижал к стволу дерева. Платье задрал сразу вверх, оголив её бёдра и задницу. Тонкие трусики — насквозь мокрые. Одним движением рванул в сторону, стянул до колен.
— Ноги шире.
Она подчинилась. Бёдра дрожат, дыхание сбилось. Я достал член, провёл по её щели. Горячая, влажная, готовая.
Я вошёл резко, глубоко, до конца. Она вскрикнула, вцепилась в кору дерева, выгнулась.
— Шлюха, — сказал я жёстко, двигаясь в ней до упора. — Тебе ведь именно этого и нужно было.
Она не спорила. Только стон, сдавленный, рваный. Я долбил её глубоко, пока её киска не начала сжиматься вокруг меня.
Я ускорился, чувствовал, как она взрывается оргазмом, брызгая соком по моим бёдрам. Она дрожала, стонала, а я продолжал долбить без остановки, пока ее не прорвало ещё раз. Судороги, всхлипы, обессиленное тело в моих руках. Я держал её крепко, пока не кончил сам, глубоко в ней, заливая горячим потоком прямо в матку. Держал до конца, не давая выскользнуть ни капли. Она обмякла, тяжело дыша. Я поправил платье на её бёдрах, поднял её трусики, чтобы каждый шаг
Порно библиотека 3iks.Me