По извилистой тропе, ведущей к вершине холма, Артисия поднималась в последний раз. Она знала тропу как свои девять пальцев – мизинец на левой руке ей отсекли два года назад, когда она приняла от Катаи монашеские обеты Солнца.
Старая Катая в свое время сама завела этот обычай, когда, впервые поднявшись в храм на холме, обнаружила, что среди руин былого святилища осталась одна последняя статуя Аррока. Артисии тогда было всего четыре года, и она не помнила жизни до послушания Катаи, хотя в городе ее все равно, даже теперь, двадцать лет спустя, считали ведьмой. Катая, которая после смерти продолжила бродить по улицам города пугая ночных прохожих, только подпитывала эти слухи.
Впрочем, теперь пугать в городе было особенно некого. Когда Артисия выходила утром из дома, только в паре кварталов оставались жители, старики и сумасшедшие, решившие противостоять подступающей стихии. Вчера пала последняя преграда – Марра обрушила в Океан сторожевую башню, простоявшую на краю города больше трех сотен лет. Артисия оглянулась на город, как раз возникший среди окружающих тропу кустов, и не узнала его. Без башни, без желто-розовой крыши портовых хранилищ и ряби парусов он походил на керамический рисунок. Рыжие и красные крыши домов, еще не сорванные взбесившейся Маррой и не брошенные к ногам Океана, показались Артисии плоскими и неживыми.
Она перепрыгнула одну из множества возникших в последние луны трещин, ободрала плечо – по ее смуглой коже пробежали две белые трещинки, будто и ее, как землю под городом, захватила Марра. Артисия смахнула с плеча мраморную крошку, облизнула сухие губы. На поясе у нее висел кожаный бурдюк с водой, но воду нужно было экономить. До вершины холма оставалось еще множество шагов и прыжков, а источников или ручьев здесь давно не осталось. Вода ушла из города первой. И тогда же начались проблемы у Артисии и всех, у кого в жилах вместо крови тек белый мрамор.
Черноволосая, белоглазая Артисия и в детстве не походила на своих сверстников. Ее зрачки, совсем маленькие черные точки, вызывали у них страх, а странные голубые синяки и белые, крошащиеся трещины, которыми покрывалось ее тело от ударов, всегда привлекали внимание самых сильных и ловких. Всем хотелось доказать, что именно им удастся заставить мраморную девочку плакать.
Артисия не плакала, но и не отвечала на нападения – Солнце не позволяло. Точнее, не позволяла Катая. А когда Катая умерла, мстить было уже поздно – почти все люди, когда-то ходившие с нею в школу, уже покинули обреченный город. Сначала оставались те, кто не верили в предсказания. Потом те, кто не хотели в них верить. Потом остались дураки, старики и сумасшедшие. Потом ушли и дураки. Артисия ждала своего часа, ждала знака от Солнца. Знака не было, Солнце спало. И Артисия понимала почему так – она и сама бы с удовольствием давно спихнула город в Океан.
У очередного межевого камня, покосившегося и заросшего сухим, пустынным мхом она остановилась перевести дух. Даже в легкой одежде, белой, прошитой золотыми нитями тоге и простеньких сандалиях, свитых из винной лозы, идти по тропе было очень жарко. Артисия присела на землю в тени камня, прикрыла глаза. И почти сразу Марра дала о себе знать. Задрожала земля, где-то совсем рядом вспорхнула стая диких чаек. Артисия услышала их истошные крики, глупое щебетание единственных обитателей холма, которым подступающий Океан ничем не угрожал.
Пора было идти дальше – к полудню жара должна была стать невыносимой. Артисия встала, задрала подол тоги, чтобы вытереть пот с лица, потом снова оглянулась на город. Еще три дня назад с этого самого места она разглядывала блестящую крышу сторожевой башни. Теперь за камнями было видно только далекий Океан, загибающийся вверх к горизонту. Артисия вдохнула полной грудью, и пошла по тропе.
Тучи над головой стали собираться уже когда Артисия вышла на каменную дорогу. Когда-то именно эта дорога вела от храма в город, но за последние несколько сотен лет большую ее часть горожане растащили на разнообразные городские нужды. С тех пор как Марра обрушила статую большого Солнца, этой дорогой пользоваться было некому. Катая была не в счет – дорога использовалась для процессий и прогона жертвенных овец. Обычные люди всегда могли подняться до храма по многочисленным холмовым тропам.
Артисия поклонилась идольскому кладбищу у основания храма, окинула взглядом оставшуюся от главного святилища лестницу. Она, как и весь храм, была построена много лет назад, когда люди были гораздо выше ростом, и Артисия могла бы по ней подняться разве что с крюком и веревкой. Сверху лестницы сверкнула слепым глазом голова Солнца. Большая часть огромной статуи сорвалась с другой стороны холма, но голова упала прямо на крышу святилища, расколола его надвое, и теперь оглядывала спуск с холма и город. Артисия проследила за взглядом статуи. Если Большое Солнце и защищало когда-то город, эта защита давно закончилась. Даже с такой высоты было ясно, что с городом что-то не так – мертвые крыши и дым, поднимающийся от вспыхнувшего где-то у самого Океана пожара, подтверждали все слова пророчества: «Боги оставили город.»
Артисия сошла с дороги на еще одну тропу, совсем узкую, и на несколько секунд потеряла храм из виду. Вокруг оказались кусты и камни. В одном месте она проскользнула по самому краю глубокой расщелины, на далеком дне которой лопалась красная кровь Марры. Даже несмотря на еще не скрытое тучами солнце, Артисия почувствовала
Порно библиотека 3iks.Me