Солнечный луч, острый как бритва, разрезал пылинки в воздухе кухни. Кирилл сидел за столом, уставившись в тарелку с недоеденной яичницей. Каждый звук казался оглушительно громким: щелчок тостера, бульканье кофеварки, собственное глотание. В воздухе пахло кофе, маслом и чем-то еще - призраком вчерашнего распутства: запахом маминой кожи, пота, секса, спермы. Парнишка знал, что это галлюцинация, навязчивая идея, но от этого было не легче.
Светлана двигалась у плиты с совершенно обычным видом: в домашних джинсах и простой белой футболке, под которой угадывались очертания бюстгальтера. Ее волосы были убраны в небрежный хвост, лицо – свежее, без следов усталости или слез. Женщина напевала что-то под нос, переворачивая блинчики, и казалось, будто ничего не произошло. Как будто вчерашняя ночь с ее развратным предложением, с тугим жаром ее задницы, с его собственным животным рыком и извержением в ее глубину – был лишь пошлым, ярким сном.
Но это был не сон, и доказательство тому сидело напротив Светы, заливаясь румянцем каждый раз, когда ее рука протягивалась через стол – передать соль или подлить кофе. Взгляд Кирилла против воли прилипал к этим рукам - к тем самым рукам, что вчера так уверенно раздвигали ягодицы, что подали ему лубрикант, чтобы парнишка размазал его по анусу. Сын Светланы представил, как эти пальцы сжимали его член, и вспышка жара пронзила низ живота. Кирилл резко отвел глаза, уставившись в остывший желток.
— Кофе остывает, Кирюша, – мамин голос был спокойным, ровным, материнским - ни капли хрипоты вчерашних стонов, ни намека на ту властную, соблазняющую интонацию, что приказывала ему «трахнуть мамину попку».
— Ага, – пробормотал парень, поднимая чашку. Глоток обжигающего кофе вернул его в реальность, но ненадолго. Он украдкой посмотрел на мать снова - она стояла боком, ловя блинчик на сковороду. Джинсы обтягивали ее бедра, подчеркивая округлость ее ягодиц. Его ягодиц. Вчера Кирилл впивался в них пальцами, чувствуя упругий отклик плоти под каждой мощной подачей бедер. Он видел в памяти, как они колышутся под его ударами, как растянутая, покрасневшая дырочка ануса принимает его член, как из нее вытекает его сперма...
— Блинчик? – женщина повернулась, держа тарелку, и ее глаза встретились с взглядом сына, застигнутым на месте преступления – на созерцании ее зада. В материнском взгляде не было укора, но парень увидел нечто иное: едва уловимую искорку и микроскопическую усмешку в уголке губ.
Или ему просто померещилось?
— Спасибо, – Кирилл взял тарелку, пальцы дрогнули при мимолетном касании ее кожи, а горячая волна стыда и возбуждения накатила с новой силой. Он откусил кусок блинчика, не чувствуя вкуса, мысли парнишки были там, в его комнате, на полу, где остались капли их смешанных соков. В маминой прямой кишке, куда он влил свою сперму. В ее словах: «Теперь ты настоящий мужчина».
Мать и сын ели в тишине, если не считать звук вилок по тарелкам и шумные глотки кофе. Кирилл чувствовал, как напряжение натягивается между ними, как паутина, невидимая, но прочная. Каждый мамин взгляд – обыденный, казалось бы – прожигал его.
Парень ловил себя на том, что рассматривает мамины губы – те самые губы, что вчера шептали пошлости, что кричали, когда он трахал ее в задницу. Кирилл представил, как они обхватывают...
Стоп.
Он резко отпил кофе, обжигая язык. «Нельзя так думать! Это же моя мама», - резко осадил себя сын Светланы.
Но тело не слушалось разума - каждый раз, когда женщина наклонялась, чтобы что-то поднять, или потягивалась, обнажая полоску кожи на пояснице, в паху парня вспыхивал знакомый огонь. Кирилл вспоминал запах маминой промежности, смешанный с его спермой, представил вкус ее кожи...
«Нет!» - он встряхнул головой, пытаясь прогнать образы.
Тишину разорвал резкий, наглый рингтон - звонил Димка. Кирилл вздрогнул, как от выстрела, сердце бешено заколотилось. Он посмотрел на экран, потом на мать. Она спокойно доедала блинчик, лишь подняла бровь в вопросе.
— Димка, – пробормотал Кирилл, вставая и отходя к окну. Он принял вызов, чувствуя, как ладонь потеет. - Алло?
— Кирюх! Привет, братан! – голос Димки гремел, слишком громкий, слишком жизнерадостный. - Чё как? Отходишь от вчерашнего?
Кирилл почувствовал, как кровь приливает к лицу, и отвернулся от матери, хотя знал, что она слышит:
— Нормально все. Че надо?
— Да так, скучно. Со Стёпой тусим. Думали... – Димка снизил голос до интимного шепота, который все равно резал ухо. – Маман твоя дома? Можно к вам? Вчера как-то... ну, быстро всё было. Не всё успели обсудить. И... ну, ты понял.
В голосе друга звучала наглая уверенность, ожидание повторного пира.
Ревность, острая и звериная, кольнула Кирилла под ложечкой, картинка всплыла сама собой: Димка, снова здесь, в его, Кирилла, доме, и его наглые руки на мамином теле. Его язык на ее клиторе, его член, входящий в ее задницу, которую Кирилл только вчера...
Парень сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели.
— Нет, – выпалил он резко, грубо. - Она... занята. Не сегодня. Нельзя.
На той стороне повисла пауза, Кирилл чувствовал недоумение Димки, переходящее в подозрение:
— Занята? Серьёзно? А чё она...
— Нельзя, я сказал! – перебил Кирилл, голос его сорвался. - Потом поговорим.
Он резко нажал на «отбой» и сунул телефон в карман, не оборачиваясь. Сердце его колотилось как бешеное. Парень стоял, уставившись в окно на безмятежный двор, чувствуя на спине тяжелый, изучающий взгляд матери.
Из-за спины послышался звук отодвигаемого стула, потом неспешные, приближающиеся шаги.
Кирилл замер, он чувствовал мамино приближение по
Порно библиотека 3iks.Me
719
11.09.2025
|
|