Канарейка- Читать онлайн

...Мне всегда нравилось её лицо.

Помнится, в первый раз показалось, что я смотрю на картину. Что-то из эпохи Возрождения... или барокко? Не суть. Лицо Лены было очень красивым. А ассоциация с Ренессансом, наверное, возникла потому, что в первый раз я увидел её в музее.

Нашу группу туда отправили «набивать руку» на классике. Сиди себе, пытайся повторить изящный изгиб шеи или плавный переход цвета. А за спиной постоянно кто-то шаркает по паркету, скрипит половицами, дышит, покашливает, шепчется... Конечно, ради студоты из «художки» никто не будет закрывать музей, теряя посетителей! Вот и приходилось сдерживаться, скрепя сердце и скрипя зубами.

Работать в такой атмосфере сложно. И неудивительно, что у меня получалось откровенное говно. Пропорции я переломал, свет не поймал, цвета переврал. К счастью, хоть лажа в анатомии была не настолько заметной, как у того француза позапрошлого века в соседнем зале (у его «Натурщицы» руки получились длиной до колен). Но я всё равно был зол и раздосадован. Не люблю халтуру.

Плюнув, взял новый лист и карандаш, решив срисовывать какой-то другой шедевр. Стал шарить глазами по залу, пытаясь выбрать какой-нибудь интересный портрет (и почему все так любят портреты?).

Она стояла в эркере. Зал был угловой, и круглая башенка с большими окнами на углу здания очень хорошо освещалась солнцем. И в этом солнечном сиянии её светлые, рыжеватые волосы будто и сами светились.

Она говорила по телефону, точнее — слушала, как кто-то ей что-то рассказывает. Что-то не слишком интересное, видимо: её глаза скучающе блуждали по пейзажу за окном, а палец — так же скучающе — блуждал по стеклу. Иногда она утвердительно хмыкала, иногда кивала; видимо, разговор длился уже достаточно давно, и тема ей была давно знакома.

Я сам не понял, что уже набросал её силуэт. А когда понял, перехватил карандаш поудобнее, и накидал ещё три наброска. Вот она стоит, закатив глаза, будто молится. Вот оперлась на подоконник, и её грудь (ого! где-то размер третий, не меньше!) прижалась к окну, чуть приподняв блузку вверх. Вот обернулась, смотрит прямо на меня... Она смотрит на меня?!

Я сразу почувствовал каждый свой прыщ, каждый криво торчащий волос, каждую складку на мятой рабочей футболке. Застыл, как в лучах софитов, в прожекторах её серо-голубых глаз. А она — улыбнулась. Тепло и солнечно.

Я понял, что сейчас или подойду к ней, или выбегу прочь из зала. Когда ноги сделали первый шаг, я ещё не знал, куда они идут. Но вот я на расстоянии выдоха от неё, и мои губы уже открылись, чтобы что-то сказать. Что?

— Здравствуйте! Какой вам больше нравится? — спросил я, протягивая ей наброски.

Она опустила глаза, и тут же слегка покраснела, увидев, кого я нарисовал. Потом улыбнулась, снова посмотрела прямо на меня, и в глазах её заиграли искорки.

— Вот тут хорошо. Тут более живая получилась, — она показала на второй набросок, где я особенное внимание уделил тому, как грудь упирается в оконное стекло.

— Отлично! — ответил я. — Только у меня проблема: не знаю, как назвать. «Девушка у окна» — банально. Лучше бы с именем, так уже работа будет более личной и оригинальной...

Она улыбнулась ещё шире, а шаловливые искорки заплясали ещё ярче: она явно раскусила мою «хитрость» ради того, чтобы добыть её имя — впрочем, я особо и не скрывал её.

— Работу можете назвать «Канарейка». Видите, как там героиня прислонилась к окну и тоскливо смотрит на улицу? Будто птица в клетке, — ответила она. А когда я уже хотел разочарованно вздохнуть, вдруг просто добавила: — А меня зовут Лена, если вам интересно.

О, мне однозначно было интересно! Я представился, знакомство состоялось. Из музея мы ушли вдвоём, и потом несколько часов гуляли по городу. Зашли в Горсад, потом в парк, потом к морю... Нам нравились похожие фильмы, похожая музыка. И, что не менее важно, мы сами нравились друг другу.

Уже темнело, когда я посадил её на маршрутку. Обменявшись контактами, мы расстались.

Мы встречались пару-тройку раз в неделю. Чаще было бы сложно — мы жили в разных концах города. Впрочем, переписывались и созванивались мы целыми днями, вечерами и ночами. Моя Канарейка не слишком любила петь (считала, что у неё нет ни голоса, ни слуха), но поболтать, почирикать, погнать и поржать с чего-то — была совсем не против. Деньги на мобильнике стали утекать с катастрофической скоростью, но степуха пока покрывала эти расходы.

Мы обнимались и целовались в парке, в подъезде, на пляже. А ещё — с ней было здорово молчать. Я мог сидеть и рисовать, а она рядом что-то писала — и это было так уютно...

С Леной было хорошо, весело, и очень интересно — но я был бы гнусным вруном, если бы сказал, что не хотел её трахнуть. Ещё тогда, в музее, увидев её грудь и приоткрытый ротик, я моментально представил, как хорошо смотрелся бы мой член там, между этими пышными дыньками или этими влажными, чуть пухлыми губками.

Разумеется, ей я об этом не говорил. Девственником я не был, но мой опыт общения с девушками был весьма скуден и небогат. Да и стыдно было как-то поднимать эту тему в разговорах.

Канарейка сама перешла к этому. Однажды, когда мы гуляли по бульвару, неподалёку от её универа (она училась на РГФе, и по-английски говорила почти так же свободно, как по-украински или по-русски), она вдруг спросила:

— Дэн, а

Порно библиотека 3iks.Me