её».
Его рука коснулась моего лица, и его пальцы были на удивление мягкими, ласковыми.
«Ты моя самая большая победа, Алёна. Моё самое прекрасное творение».
Он наклонился и поцеловал меня. Это был не жадный, властный поцелуй, каким он обычно бывал. Это был медленный, глубокий, исследующий поцелуй, полный какой-то странной, почти что любви. Он целовал меня, как будто благодарил. Как будто праздновал нашу общую победу.
Его руки скользили по моему телу — не сминая, а лаская. Он словно заново открывал для себя каждую выпуклость, каждую впадину, каждую частичку плоти, которую сам же и создал.
«Какая же ты красивая...— шептал он между поцелуями. — Совершенная. Вся моя».
Он раздел меня медленно, с благоговением, и сам разделся. Его тело прижалось к моему, и в его объятиях не было привычной грубой силы. Была нежность. Ошеломляющая, пугающая нежность.
Он вошёл в меня не резко, а плавно, давая привыкнуть, заполняя меня собой с таким вниманием, будто боялся причинить боль. Я обняла его за шею, притягивая к себе, и раздвинула ноги шире, принимая его полностью, без остатка.
Мы не занимались сексом. Мы занимались любовью. Медленной, глубокой, почти мистической. Он шептал мне на ухо слова, от которых таяло всё внутри — что я самая лучшая, самая послушная, самая красивая. Что он всегда будет со мной. Что мы теперь одна плоть. Его губы не сходили с моих губ, моей шеи, моих только что сформировавшихся грудей.
И всё это время... я знала. Я чувствовала это кожей. За дверью, в полной темноте коридора, стояла она. Мама. И наблюдала. Я не слышала её дыхания, не видела её. Но я знала. Я чувствовала её взгляд, прилипший к щели между дверью и косяком.
Я представляла её там. Её огромный, беременный живот. Её налившиеся, тяжёлые груди, которые она, наверное, машинально мнила рукой. Её пальцы, скользящие под халатом, к тому месту, куда сейчас был вхож только он. Она смотрела на то, как её любовник с нежностью трахает её дочь. Как он шепчет ей ласковые слова. И это возбуждало её. Возбуждало так, как не могла уже возбудить её собственная беременность.
Эта мысль — что она там, за дверью, трогает себя, глядя на нас — не вызывала отвращения. Она доводила меня до исступления. Её молчаливое, тёмное участие делало наш с Сергеем соитие ещё более порочным и ещё более полным.
Он кончил тихо, с глубоким стоном, вложенным в мое горло через поцелуй. Его тело обмякло на мне, и мы лежали так, сплетённые, слушая, как бьются наши сердца.
Потом он поднялся, поцеловал меня в лоб — жест, на который он никогда прежде не был способен — и вышел из комнаты без слов.
Я лежала одна в темноте, прислушиваясь. Тишина. Потом — почти неслышный скрип половицы в коридоре. Её шаги. Уходящие в её спальню.
Я повернулась на бок и прижала руки к своей груди, к тому месту, где всё ещё чувствовалось тепло его тела. Мама разрешила. Мама одобрила. Мама... смотрела.
И я поняла, что это — её благословение, её участие — было последним, самым важным ингредиентом в моём превращении. Теперь я была не просто его творением. Я была нашей общей тайной. Его, мамы и моей. И это была самая прочная цепь из всех, что он на меня надел.
Порно библиотека 3iks.Me
840
15.09.2025
|
|