волосы и направлял себя глубже, а она давилась, но не останавливалась.Я видел, как она садилась на него сверху, вся мокрая и растрепанная, и прыгала на нем, как на скакалке, закинув голову назад, а он только лежал и смотрел на ее грудь, болтающуюся у него перед лицом.Я видел, как она извивалась под ним, когда он входил в нее сзади, вжимая ее лицо в подушку, и стоны ее были приглушенными, хриплыми, и весь дом наполнялся этим влажным, шлепающим звуком. Я видел всё. И с каждым разом во мне что-то умирало. Но я не мог остановиться. Это было как болезнь. Как самая грязная, самая постыдная зависимость. Я смотрел. И ненавидел. И возбуждался. И снова ненавидел себя за это возбуждение.И самое страшное - я ждал этих дней. Ждал, когда Витя уйдет с уроков. Потому что знал, что скоро снова увижу это.
Но мерзко было другое. Слушать, как он хвастается перед одноклассниками на переменах, туалете, заднем дворе школы. И изредка поглядывал на меня, исподволь, проверяя реакцию. А я не подавал виду, что речь шла о моей матери. Стоял, курил, улыбался вполсилы, как все. А внутри всё сжималось в тугой, ядовитый клубок.
Он описывал всё в подробностях. Смакуя. Как эта, как он её называл, «шлюха зрелая», «телка сочная», прыгает на его члене. Как она стонала, когда он входил в неё сзади. Как она облизывала его яйца, а потом сама же просила, чтобы он кончил ей на лицо. Как её грудь тряслась, когда она скакала на нем, как на коне. Как она шептала ему грязные слова на ухо, какие он раньше только в порно слышал. Он рассказывал, как она была ненасытной. Как она сама назначала ему время, когда меня не будет дома. Как ждала его, уже готовая, в одном халатике. Он превратил мою мать в персонажа самого похабного анекдота. И все ржали.
А я стоял среди них и чувствовал, как краснею, бледнею, и старался не смотреть ему в глаза.И тут кто-то, какой-то другой ушлый парень из нашей же компании, хлопнул Витьку по плечу и сказал с похабной ухмылкой: «Слушай, а спроси у своей тёлочки… она не захочет групповушку? Мы с Серегой тоже не прочь. Денег скинемся. Или просто так, для её же удовольствия. Пусть почувствует себя настоящей звездой». Воздух выстрелил у меня из легких. Мир сузился до лица Витьки, который задумался на секунду, а потом широко ухмыльнулся: «А чё, спрошу. Она, я смотрю, любит повеселиться. Наша компания ей точно понравится».
Я ждал. Как идиот. Как последний лох. Я ждал, что Витька придет в школу и расскажет, что моя мать, конечно же, послала их куда подальше. Что она оскорбилась. Что есть какие-то границы. Но он пришел сияющий. Самодовольный, наглый ублюдок. Он собрал ту же самую компанию у раздевалок после физры, пахнущую потом и адреналином. И я, как проклятый, прилип к стене, слушая.
«Ну что, пацаны, - начал он, нарочито медленно завязывая шнурки. - Я ей кинул этот вариант. Насчет компании».
Он сделал паузу, растягивая момент. Все замерли.
«А она, - он хмыкнул, - она аж вздохнула. Глаза заблестели. Говорит: «Ой, а мальчики-то не стесняются?»».
Кто-то сдавленно хихикнул.
«Я ей: да мы тебя, мамка, так уделаем, что ты на неделю забыть нас не сможешь. А она: «Ну, если только… если только вы аккуратненько. И… чтобы мой сын ни о чем не узнал»».
Тишина. Потом взрыв хохота. Они ржали, как сумасшедшие, толкая друг друга, представляя это. А Витька смотрел прямо на меня через толпу. Смотрел и ухмылялся. Он знал. Он всегда знал, что я там стою и слушаю. Он делал это специально.
«Так что, - перекричал он гогот, - решаем, когда? У меня ключ от ее квартиры есть. Как раз когда сынок на каких-то своих кружках будет».
Мир перевернулся. Потемнело в глазах. Я не помню, как отошел от стены, как вышел из школы. Я шел по улице, и в ушах стоял этот хохот. Ее слова. «Только чтоб сын ни о чем не узнал». Она беспокоилась не о том, что это аморально, не о том, что унизительно. Она беспокоилась, что я узнаю. Что её репутация матери пострадает. Всё. Больше ничего для нее не имело значения.
Я не выдержал. В тот день, когда должна была быть эта... групповая терапия по-взрослому... я сбежал с уроков. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я не мог дышать. Я должен был знать. Должен был видеть.
Я прокрался в квартиру, как вор. Они уже были там. Из спальни доносились голоса. Смех. Не её смех, а хриплый, пьяный хохот Вити и ещё кого-то. И низкий, незнакомый голос.
Я - в шкаф. В свою нору. В свою пытку. Глаз к дыре.
И... о, боже.
Их было трое. Витька, его друг Серега, здоровый детина с татуировками, и ещё один, постарше, с щетиной, которого я не знал. И она. Моя мать.
Она была на коленях. Посередине комнаты. Голая. Её руки были за спиной, как будто её держали. Но нет, она просто так сидела. Сгорбившись. А Витька стоял перед ней, и его член был у неё во рту. Он двигал бёдрами, глубоко, грубо, и она давилась, слюна текла по её подбородку. А Серега сидел на краю кровати и снимал всё это на свой телефон. Вспышка вспыхивала. Он смеялся.
— Давай, мамка, открывай шире, - хрипел Витька. - Принимай
Порно библиотека 3iks.Me
587
25.09.2025
|
|