её предало. Губы сами потянулись к еде и воде. Она ела рис с какими-то специями и приправленную спермой и жадно запивала это водой надеясь сбить привкус спермы, захлёбываясь, слыша в голове насмешливое эхо — будто её мучители наблюдали и смеялись.
В этот момент дверь заскрипела, и в проём вошёл охранник. Он молча смотрел, как она, опустившись на колени, ест из миски. На его лице мелькнула тень ухмылки. Он подошёл ближе, и Алиса краем глаза увидела камеру мобильного телефона направленного на неё. Она почувствовала, как мир вокруг окончательно изменился.
Униженная, со следами еды в сперме на лице, с металлическим ошейником на горле, она ощутила дикий стыд. Ночь встретила её в темноте и тишине. Только пульсирующая боль в теле напоминала о прошедшем дне. Она свернулась клубком на холодной кровати и, задыхаясь от обиды и усталости, позволила себе тихий, почти детский всхлип.
Она не спала почти всю ночь. Каждый раз, когда веки тяжелели, тело дёргалось от боли: спина горела, словно её только что снова ударили. Металл ошейника давил на шею, а цепь звенела при каждом движении. Сон приходил и обрывался, оставляя за собой лишь тяжёлую усталость.
Утро началось без слов. Снова резкий скрип двери, шаги и запах сырости, перемешанный с потом охранников. Её подняли, не давая времени прийти в себя. Руки дрожали, мышцы ломило, но цепи потянули вверх — и тело снова оказалось подвешенным.
Сначала было ожидание. Тягостное, тянущее нервы. Она закрыла глаза, пытаясь не думать, что будет дальше. Но первый удар пришёл внезапно. Плеть обожгла свежую рану, оставшуюся со вчерашнего дня, и в голове взорвался белый шум. Она закричала, хотя обещала себе молчать.
Удары шли волнами. То быстрые, без паузы, то с долгими промежутками, когда она висела в тишине, задыхаясь, не зная, когда придёт следующий. Палачи играли с её страхом: само ожидание удара порой было хуже боли.
К полудню кнут сменили на иное. Ей связали ноги, обвили бечевкой грудь до такой степени что они налились кровью, связали бёдра, руки и причудливой вязью обвили живот и спину. Во рту так же был вставлен расширитель, который не давал слюне скапливаться внутри неё. Ей подвесили и оставили висеть вниз головой. Кровь прилила к голове, уши загудели, и каждый вдох давался с трудом. Она пыталась вырваться, извивалась, но только сильнее резала себе кожу о верёвки.
Через пятнадцать минут её освободили. Её тело рухнуло на пол и её сразу подняли на ноги, кровь хлынувшая вниз к ногам резко отдалась болью по всему телу. С неё сняли расширитель и в этот момент один из мучителей помахал перед её лицом игрушкой для собак в виде кости. Он отбросил её в сторону и что-то сказал на незнакомом ей языке.
Глаза Алисы расширились в ужасе от осознания того, что от неё требуют. Она взглянула на насмешливые лица охранников и поняв, что пощады не будет обреченно, насколько позволяли веревки поползла на коленях за ней. Взяв её в рот, она закрывая глаза от унижения, понесла её к мужчине. Когда она передала её мужчине в руку, он погладил её по голове и снова отбросил игрушку в сторону. Так продолжалось ещё некоторое время. Алиса носила кость охраннику, пока ему не надоело и он не ушел.
Алисе принесли еду и питье. Жажда вернулась быстрее, чем вчера. Когда её бросили обратно на пол, язык прилипал к нёбу, губы потрескались. Перед глазами снова появилась миска. Она ненавидела её — ненавидела саму себя за то, что вчера прикасалась к ней губами. Но тело требовало, и она снова наклонилась. Металл ошейника звякнул, когда она опустилась ниже. По её щекам слёзы, губы расширились в желании расплакаться.
В этот раз ей не помешали. Никто не вошёл, никто не ухмыльнулся. Но от этого было даже хуже — она чувствовала, будто невидимые глаза всё равно следят за ней в темноте.
К вечеру начались вопросы он лидера, который всё таки пришел и начал с интересом её разглядывать. Голос за спиной был ровным, почти спокойным:
— Кому ты служишь?
Она молчала. Ей казалось, что сможет выдержать. Но пальцы сжали её лицо, заставили смотреть прямо в его глаза. Там не было злобы — только холодный интерес.
Её ударили. Снова. И снова. Слёзы выступили сами, но слова не пришли.
Ночь встретила её безмолвием и леденящей слабостью. Она лежала на сыром полу, едва шевеля губами, и повторяла про себя одно и то же: Я выдержу. Но где-то глубоко внутри это звучало уже не так уверенно, как вчера.
Она проснулась не от звука — от пустоты. Боль стала фоном, привычной. Кожа на спине и руках уже не жгла — она как будто перестала принадлежать телу. Ошейник висел тяжёлым грузом на шее, цепь звенела от малейшего движения. Она лежала неподвижно, и только дыхание — короткое, рваное — выдавало, что она ещё жива.
Когда дверь открылась, она даже не подняла головы. Звуки шагов казались далёкими, как будто происходили в другой комнате. Но руки всё же дёрнули цепи, подняли её. Взгляд её был пуст, в глазах — тусклый блеск.
Сегодня пытка началась мягче, чем раньше. Её не били сразу. Сначала долго держали в темноте, подвесив, — просто так. Тело ныло, суставы болели, но хуже всего было ожидание.
Потом снова удары. Но теперь она не кричала — не из гордости, а потому что не было сил. Только тихие выдохи
Порно библиотека 3iks.Me
608
30.09.2025
|
|