— в его голосе была настоящая мольба. И власть. Власть человека, который знает, что её мать была у него в полном распоряжении.
И это сработало. Мысль, что этот мужик, видавший виды, будет дрочить на неё, стоящую в невинном сарафане, показалась дико забавной и порочной.
— Хорошо, — выдохнула она, и её сердце забилось чаще. — Но... только так. И если я скажу «стоп»...
— Всё, сразу стоп, — он тут же согласился, и в его глазах вспыхнул азарт.
Алина встала, отставив стакан с чаем. Она медленно прошлась по комнате, как манекенщица, чувствуя, как его горячий взгляд пожирает её. Потом остановилась перед ним, повернувшись лицом.
Сергей, не сводя с неё глаз, расстегнул ширинку. Его член, тот самый, толстый и короткий, уже был наполовину возбуждён. Он достал его, обхватил ладонью и начал медленно водить вверх-вниз.
— Приподними сарафан, — тихо скомандовал он. — Дай полюбоваться.
Алина, краснея до корней волос, взялась за подол и медленно приподняла его, открывая длинные, стройные ноги и белые, почти детские, хлопковые трусики.
— Какие хорошенькие... — прошептал он, ускоряя движение руки. Его член быстро налился кровью, становясь толще, твёрже. Багровая головка, тупая и круглая, выскочила из крайней плоти, блестя от появившейся прозрачной капли. — Повернись... боком.
Она повиновалась. Теперь он видел изгиб её бедра, намёк на лобок под тканью, контур ягодиц. Его дыхание стало хриплым.
— Чёрт... какая ты... — он застонал, и его рука задвигалась быстрее. — А мама твоя... она знает, какая у неё дочка?
— Нет... — выдохнула Алина. Ей было не по себе, но между ног стало тепло и влажно. Быть объектом такого откровенного, но безопасного вожделения было пьяняще.
— А хочешь, чтобы узнала? — он продолжал, его речь прерывиста. — Чтобы узнала, что ты стоишь перед мужиком, а он... дрочит на тебя... на её маленькую девочку...
Его слова, грубые и развращающие, добирались до самого её нутра. Она почувствовала, как её трусики промокают. Она закрыла глаза, представляя, как его толстый, знакомый член скользит в его руке, а он смотрит на неё.
Внезапно он застонал громче.
—Алина... можно я... можно я кончу? На твои трусики... на коленки?
Она, опьянённая моментом, кивнула, не открывая глаз.
Его движения стали резкими, хаотичными. Он подошёл ближе, его тело напряглось, и с хриплым, сдавленным криком он обрушил на её трусики и голени, чуть выше колен, несколько густых, тёплых струй спермы. Она почувствовала, как липкие, белёсые капли падают на её кожу, как они медленно стекают вниз.
Он тяжело дышал, опустившись на стул. Его член, всё ещё пульсирующий, медленно опадал.
Алина стояла, не двигаясь, глядя на следы его семени на своих ногах. Стыд пришёл позже. Сначала было лишь странное, торжествующее чувство власти. Она его возбудила. Довела до конца. И осталась неприкосновенной. Нет, не совсем.
— Ты... обещал не трогать, — тихо сказала она, глядя на него.
— Я и не тронул, — хрипло ответил он, вытирая руку платком. — Это ты меня тронула. Так, что мало не показалось.
Он был прав. Она тронула его. Своим видом, своим согласием, своей игрой. И он тронул её — своим вожделением, своей спермой на её трусиках и коже.
— Теперь иди, — сказал он, и в его голосе прозвучала усталость. — Иди, умойся. И... спасибо.
Алина опустила подол сарафана. Липкие полосы на ногах были сокровенной тайной. Она вышла из его номера, не оглядываясь. Она не была той же девочкой, что вошла туда час назад. Её «честность» оказалась сомнительной, а границы — куда более размытыми, чем она думала. И этот мужик, Василий, оказался не просто животным. Он был тем, кто показал ей новую грань её собственной, пробуждающейся порочности.
Воздух в их номере был густым от невысказанных слов и тяжёлых взглядов. Ирина вернулась на третий день, сияющая, отдохнувшая, от неё пахло чужим одеколоном и сексом. Она бросила на дочь быстрый, оценивающий взгляд.
«Ну что, скучала?» — спросила она, снимая туфли. В её голосе не было и тени былого стыда, лишь лёгкая, порочная усталость.
Алина молчала. Она сидела на кровати, поджав ноги, и вспоминала тёплые, липкие капли на своей коже и властный, низкий голос Вики. Она была уже не просто наблюдателем. Она стала участницей. И мать, казалось, чувствовала это на каком-то животном уровне.
Вечером, когда они обе лежали в постелях, Ирина заговорила в темноте.
—Алиш...Ты же ничего не скажешь папе? Да?
—Нет, — коротко ответила Алина.
—И...ты же понимаешь маму? — голос Ирины стал заискивающим, сладким. — Мне так тяжело... Ты видела, какой папа. Сухой, как сухарь. А женщине нужно... внимание. Ласка. Понимаешь?
Алина понимала. Слишком хорошо понимала. Её собственное тело, ещё помнящее прикосновения женщин и порочный восторг от игры с Василием отзывалось на эти слова смутным гулом.
— Я понимаю, — тихо сказала она.
Ирина перевернулась на бок, лицо её было тёмным пятном в сумраке.
—А ты...ты уже взрослая. Красивая. Мужики на тебя смотрят, я видела. Тот Сергей, например... Он тебе ничего?
Алина почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
—Нет.Ничего.
— Зря, — с притворной лёгкостью сказала Ирина. — Мужик он хоть и простой, но... с хозяйством. Солидным. Ты бы видела, как он кончает... фонтан, я тебе скажу. А вкус... — она сделал паузу, давая словам просочиться в сознание дочери, —.. .вкус у малафьи особенный. Солёный, с горчинкой. Напоминает оливки. Попробовать — не испортиться.
Алина ахнула в темноте. Прямота матери была шокирующей и возбуждающей.
—Мама! Что ты...
— Что, что, — отрезала Ирина,
Порно библиотека 3iks.Me
965
09.10.2025
|
|