Язык поэта для олимпийской богини- Читать онлайн

Погрузимся в знойный, пропитанный мифами воздух Древней Эллады. Готовь свой язык, поэт. Ибо сегодня ему предстоит познать истинное красноречие.

Солнце стояло в зените, заливая белым, беспощадным светом мраморные колонны моего жилища на склоне холма. Воздух был густ и тяжел, пах кипарисом, горячим камнем и воском вотивных табличек.

Я, Аристон, чьи гимны богам и оды героям прославили меня на весь полис, сидел в атриуме и оттачивал новый стих. Слова лились легко, и я заставлял их блестеть. Мой язык – мой дар, мое оружие, моя гордость. Его гибкость и красноречие не знали равных.

Вдруг воздух изменился. Запах полдня сменился ароматом амброзии и чего-то неуловимого, свежего и чарующего, словно ветер с вершин Олимпа. Помещение залил особый свет, поверх солнечного, каждая пылинка в его лучах стала золотом! И явилась Она.

Это была не просто женщина. Богиня!

Ее тога из тончайшего белого шелка была заколота на одном плече золотой фибулой, оставляя другое – совершенное, с гладкой, как полированный мрамор, кожей – обнаженным. Тога ниспадала мягкими складками, по очертаниям я сразу понял – под ней ничего нет. Каждый шаг ее был музыкой, каждое движение – судьбой. Ее волосы цвета обсидиана, были уложены в безупречную прическу, открывая лицо столь прекрасное, что сердце мое воспламенилось. Глаза – как море перед грозой, и столь же бездонные.

– Аристон, певец из Афин, – голос ее был низким, как гул далекого грома, и сладким, как дикий мед. Он заполнил комнату, отсек все звуки снаружи.

Я упал ниц, коснувшись лбом прохладного мрамора пола.

– Встань, смертный. Дай мне взглянуть на того, чей язык, как говорят, способен славить богов так, что сами небожители заслушиваются.

Я поднялся, дрожа. Ее взгляд скользнул по мне изучающе, оценивающе.

– Меня зовут Киприда, – сказала она, и имя это прозвучало как признание. Афродита. Богиня любви. Я находился между обмороком и сознанием, будто во сне.

– О, Владычица!.. – начал я, но она прервала меня легким движением руки.

– Тише, поэт. Я слышала о твоем даре. О гибкости твоего языка. Но слова... слова – это лишь тень. Дым от жертвенного огня. Сегодня я желаю испытать твой дар напрямую. Не язык поэтический, Аристон. Язык... настоящий, без посредников в виде слов.

Она обвела взглядом мое скромное по сравнению с ней жилище. Взгляд остановился на кресле, обитом шерстью, мое подобие трона.

– Вот здесь, – сказала она и, грациозно развернувшись, опустилась в него.

Шелк тоги задрался, обнажив ноги до бедер: безупречные, сильные, сияющие белизной. Она откинулась на спинку, и тога распахнулась еще шире, открыв взгляду сокровенное лоно, скрытое лишь темным, курчавым треугольником.

Я стоял, парализованный благоговением и жгучим, запретным желанием.

– На колени, смертный, – ее приказ прозвучал мягко, но с силой неотвратимого рока. – Подойди и покажи мне истинную мощь своего языка. Я – твой новый алтарь. Вознеси мне свою немую оду.

Ноги подкосились сами собой. Я опустился на холодный камень перед ней, как раб. В ноздри ударил аромат – не только амброзии, но и чего-то земного, женственного, вечного. Смесь меда, морской соли и спелого граната. Это был аромат самой любви, самой жизни.

– Начинай же, поэт, – прошептала она, и в ее голосе зазвучала томная нега. – Пусть твой язык слагает свою поэму здесь. На моей плоти».

Я приник. Губы коснулись гладкой кожи внутренней стороны ее бедра. Она вздрогнула. Потом мой язык, тот самый, что слагал гекзаметры в честь Зевса-громовержца, коснулся ее. Сначала робко, у самого истока. Кожа была горячей, бархатистой.

Я провел кончиком языка вдоль нижних губ, чувствуя их упругость. Они разомкнулись, открывая влажную нежность.

– Глубже, Аристон, – она положила руку на мою голову, не давя, но утверждая свой контроль. – Ищи источник. Вкуси нектар, что пьют лишь боги.

Я повиновался. Язык мой скользнул выше, нашел бугорок, скрытый под тонкой кожей. Я коснулся его, и она тихо застонала. Ее бедра слегка приподнялись.

Я принялся за работу – как мастер, познавший свое искусство. Широкими плоскими движениями я вылизывал всю область, покрывая ее влагой. Потом – круговыми, закручиваясь вокруг того самого чувствительного центра. Богиня стонала громче, ее пальцы впились в мои волосы.

– Да... вот так... О, да... Твой язык... он и впрямь искусен, смертный...

Я чувствовал, как ее тело отвечает на мои ласки, как оно расцветает под моим языком. Вкус менялся, становился более насыщенным, густым, сладковато-терпким.

Это был нектар. Нектар самой Афродиты. И я пил его, как путник, умирающий от жажды, пил источник бессмертия. Я приник лицом, язык мой проникал внутрь, ощущая горячую, пульсирующую глубину.

Я был не поэтом, служащим музам. Я был жрецом, служащим самой богине в ее самом сокровенном святилище.

Ее стоны достигли пика, тело выгнулось дугой, бедра сомкнулись, лишив меня дыхания, но обо мне было и не нужно.

Она медленно опустилась в кресло, тяжело дыша. Я продолжал лизать, теперь мягче, лаская, успокаивая, слизывая капли божественного нектара, что сочились из нее.

Наконец, она оттолкнула мою голову. Ее глаза сияли мощью, как разгоревшийся жертвенный огонь в храме.

– Недурно, Аристон. Недурно для смертного. Но испытание еще не окончено.

Она поднялась с кресла. Шелк тоги упал ей под ноги, являя первозданную наготу. Она бросила на меня снисходительный взгляд через плечо, наклонилась и оперлась руками о подлокотники кресла.

Моему взору предстала еще более сокровенная и запретная картина – две совершенные, мраморные половинки ее ягодиц.

– А теперь, поэт, – ее голос прозвучал с вызовом, – продемонстрируй всю глубину своего посвящения.

Порно библиотека 3iks.Me