Серёженька, солнышко, пора вставать...»
Её шёпот, тёплый и бархатный, проник сквозь последние слои его сна. Сергей заворожённо наблюдал, как силуэт в дверном проёме отделился от тени и поплыл к его кровати. Он притворился спящим, прикрыв глаза ресницами, следя за каждым движением. Матрас мягко прогнулся под её весом. Елена наклонилась, и её распущенные волосы шелковыми прядями коснулись его щеки. Её губы, нежные и влажные, прикоснулись к его лбу. Поцелуй. Обычный, материнский. И в то же время – нет. Ведь она легла рядом, целиком, лишь тонкий шёлк халата отделял её тело от его оголённого торса.Он приоткрыл глаза, уже не в силах притворяться. Утренний свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, выхватывал из полумрака сцену, от которой у него перехватило дыхание. Она лежала на боку, опершись на локоть, глядя на него. А он смотрел туда, куда не должен был. Разрез халата расходился, и он видел... Очертания. Мягкую, полную кривизну груди, скрытую тканью. И сквозь тонкий шёлк проступали две тёмные, таинственные тени. Ореолы.Огромные, завораживающие. И в их центрах – твёрдые соски, напряжённые от утренней прохлады или от чего-то ещё...
Она поймала его взгляд. Не убралась, не смутилась. Лишь уголок её рта дрогнул в лёгкой, едва уловимой улыбке.
«Через десять минут завтрак готов, сынок. Не задерживайся», — её голос был спокоен, но в нём звенела какая-то новая, игривая нота.
Она поднялась с кровати, и это было целое представление. Медленное, томное движение. Она прошла к двери, и он, зачарованный, проводил её взглядом. Его глаза прилипли к той части её тела, что колебалась под тканью с каждым шагом. Её жопа. Не просто попа, а именно жопа — мощная, круглая, соблазнительно мясистая. Вчера, после того «спектакля» который она устроила, он не мог смотреть на ее задницу спокойно. Это была толстенная жопень, зрелая и в самом соку. Халат обтягивал её, подчёркивая каждую линию, каждое движение мускулов. Дверь закрылась, а он ещё минуту лежал, прикованный к постели жаром, разливавшимся по всему телу.
*
На кухне пахло кофе и чем-то жареным. Сергей сидел за столом, сжимая в руках кружку с остывающим чаем. Он не мог оторвать глаз. Елена стояла у плиты, её спина была к нему. Она нажала кнопку на стареньком радио на полке, и кухню заполнил ритмичный, совсем не утренний поп-бит.
И она начала двигаться. Не просто делать что-то у плини, а именно танцевать. Лёгкие покачивания бёдрами, переходящие в откровенные, чувственные вращения. Она помешивала что-то в сковороде, и её бёдра выписывали восьмёрки, а та самая жопа, теперь уже не скрытая тенью, а освещённая ярким кухонным светом, тряслась в такт музыке. Каждое движение было намёком, обещанием, пыткой для него.
Потом она взяла с тарелки толстую, ещё не готовую сардельку. И вместо того чтобы сразу нарезать её, она поднесла к своим губам. Сергей замер. Она посмотрела на него — прямой, дерзкий взгляд — и медленно, с преувеличенной чувственностью, облизнула её с конца до основания, как эскимо. Затем её губы обхватили кончик, и она с наслаждением, с лёгким причмокиванием, посасывала её, задержав на несколько невыносимых секунд. Её глаза сияли похотью чистым, неподдельным озорством.
«Мам... что это ты делаешь?» — выдохнул он, и его собственный голос показался ему хриплым и чужим.
Она наконец отпустила сардельку, влажную от её слюны, и снова принялась танцевально двигаться к разделочной доске.
«А что, Сережа? Я просто люблю такие сардельки», — она бросила на него томный взгляд через плечо, продолжая ритмично вращать бёдрами. — «Особенно когда они такие... толстые... и сочные».
Она растянула слова, наполняя каждый слог неприличным, животным смыслом. Его штаны стали ему тесны, кровь пульсировала в висках. Это уже не было случайностью или его больным воображением. Это был ясный, четкий сигнал. Она играла с ним. Играла в опасную игру. Перед ее глазами пробежали все те комментарии, которые оставляли такие же матери как и она, и игра не казалось уже такой опасной, как несколько секунд назад.
Спустя мгновение ее губы снова приблизились к его лбу, обещая еще один, уже не такой невинный поцелуй. Просто поцелуй - она всегда целует его перед тем, как уйти в зал, оставив его одного на кухне. Её дыхание, тёплое и сладкое от только что выпитого кофе, обожгло его кожу. Но её локоть задел высокий стакан с его чаем. Горячая волна хлынула ему на колени, заливая тонкую ткань его спортивных шорт.
«Ой, боже мой! Прости, солнышко!» — её крик был полон искреннего ужаса. Она схватила со стола полотенце и, не думая, прижала его к мокрому пятну на его промежности, пытаясь спасти ткань. Её пальцы, торопливые и суетливые, давили через махровую ткань. Давили прямо на него.
И это было той последней каплей.
Ткань его шорт не выдержала двойного натиска — пуговица шорт отлетела с тихим щелчком, и резинка ослабла. А потом... Прямо у неё под рукой, под влажным полотенцем, что-то мощно и упруго двинулось, сорвав последние преграды.
Сергей застыл, парализованный стыдом и невероятным, обжигающим возбуждением. Елена резко отдернула руку, как от огня. Её глаза, широко распахнутые, были прикованы к тому, что высвободилось из под шорт.
«Сергей...» — это был всего лишь шепот, но в нём читался целый океан шока.
Его член. Полностью обнажённый, твердый как скала и отчаянно пульсирующий, поднявшийся из мокрой ткани. Он стоял почти вертикально, будто выказывая ей своё почтение, глядя на неё налитым кровью, тёмно-багровым глазком, с которого на
Порно библиотека 3iks.Me
797
28.10.2025
|
|