Артем елозил на сиденье авто, будто на нем рассыпали песок. Сквозь гул двигателя он выдавливал слова:
– Че за фигня вообще? Я с Сашкой договорился в клуб сходить. – Он стучал пальцами по пластику двери. Быстро. Нервно. За окном маячили бесконечные поля, пыльные и скучные.
Отец не поворачивал головы. Руки крепко держали руль.
– Деду восемьдесят два, а тебе двадцать два. Не переломишься. Крышу ему чинить надо, а ты про клубы. – Голос ровный, но твердый, как сталь. Машина тряслась на ухабе. Артем вцепился в ремень безопасности.
– Один раз за лето, говоришь? – Артем фыркнул. – В прошлом году я тут две недели пахал! Коз гонял, навоз чистил...
Он с отвращением сморщился, вспоминая запах хлева – кислый, густой, въедливый, смешанный с пылью и потом. Пальцы его снова забарабанили по пластику, ритм нервный и прерывистый.
– А Сашка? Он же билеты на концерт достал! Вечно я пролетаю!
Отец вздохнул. Глубоко. Тяжело. Звук был похож на шипение воздуха из спущенной шины.
– Артем. Крыша течет. Одному ему не справиться. – Он на мгновение отвел взгляд от дороги, серые глаза жестко впились в сына. В них не было гнева, только усталая твердость и что-то еще – тень упрека, который Артем знал с детства. – Ты не сломаешься за выходные. Город подождет. А дед – нет.
Машина резко дернулась, съезжая с асфальта на раскисшую от недавнего дождя грунтовку. Грязь шлепала по колесным аркам, густо и влажно.
Артем замолчал. Сжался. Смотрел в окно на мелькающие покосившиеся заборы, на корявые яблони в палисадниках. Мысли его метались между обещаниями Сашке, яркими огнями ночного клуба, звонкими голосами девушек в коротких юбках – и предстоящей работой. Руки, привыкшие к клавиатуре, уже ныли в предчувствии лопаты и молотка. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок досады. Горький привкус разочарования заполнил рот.
– Дерьмо... – пробормотал он почти неслышно, больше для себя, смиряясь с неизбежным. Автомобиль поднимал облако придорожной пыли, не спешившей оседать.
Деревня встретила их тишиной, нарушаемой лишь кудахтаньем кур да далеким лаем собаки. Воздух пах мокрой землей, дымком из труб и прелой травой. Машина остановилась у знакомого, покосившегося дома с резными наличниками. На крыльце, опираясь на косяк, стоял дед с трубкой в зубах. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, расплылось в широкой, беззубой улыбке при виде машины. Артем медленно выбрался из Нивы. Спина заныла от долгой дороги. Он потянулся, кости хрустнули.
– Здорово, дед, – сказал он, стараясь вложить в голос бодрость, которой не чувствовал. Старик кивнул, глаза блестели.
– Приехали... Слава Богу. Отец уже доставал сумки из багажника. Артем взглянул на старую, местами просевшую крышу, на груду свежего шифера у сарая. Предстоящий выходной рисовался в воображении долгими часами тяжелой, незнакомой работы под неумолимым солнцем. Он вздохнул. Глубже прежнего.
Отец и дед сразу взялись за крышу. Звякали молотки, скрипели старые доски под ногами. Артему достался курятник – низкий, темный сарайчик позади дома. Он толкнул скрипучую дверь. Вонь ударила в нос – едкая, густая смесь аммиака, влажного помета и пыли. Артем зажал нос и рот рукавом рубахи, но запах проникал сквозь ткань, щипал глаза. Внутри было полутемно, лишь узкие лучи солнца пробивались сквозь щели в стенах, освещая клубящуюся пыль и толстый слой соломы на земле. Солома была темно-коричневой, слипшейся, пропитанной куриным дерьмом до состояния плотной, влажной массы. Куры копошились в углу, настороженно косились на вошедшего. Артем взял тяжелые вилы, стоявшие у входа. Их деревянная рукоять была гладкой от времени и пота многих рук. Он воткнул зубья в солому. Она сопротивлялась, словно живая. С хрустом и чавкающим звуком он оторвал пласт. Под ним открылся еще более темный, склизкий слой. Запах усилился. Артем закашлялся, глаза слезились. Он собрал вилами комья на лопату и сгреб в кучу у двери. Пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью. Каждый вдох был пыткой.
– Ты чего там? – донесся голос отца с крыши. Артем высунулся из курятника, отдышавшись чистым воздухом.
– Ничего... Копаю! – крикнул он в ответ, голос сиплый.
Он вытер лоб грязной рукой. Тележка стояла рядом, старая, с ржавыми колесами. Артем начал грузить на нее комья соломы. Они были тяжелыми, липкими. Куски помета отваливались, падали на землю и на его ботинки. Парень чувствовал их влажную теплоту даже сквозь толстую подошву. Мухи тут же облепили свежую кучу на тележке, назойливо жужжа. Артем толкнул тележку. Колеса скрипели и вязли в размокшем грунте двора. Тянуть ее к силосной яме за огородом было мучительно. Ноги скользили, спина горела от палящего солнца.
Возле двери курятника стоял дед. Он опирался на лопату, курил трубку. Тонкая струйка дыма вилась в горячем воздухе. На лице мужчины – широкая ухмылка.
– Ну как, городской? – спросил он, прищурившись от солнца. Голос его звучал насмешливо, но без злобы. Артем только крякнул в ответ, с трудом вытягивая тележку из очередной колеи. Он чувствовал, как подкатывает тошнота от въевшегося в ноздри запаха аммиака и дерьма. Слюна во рту стала густой, неприятной. Он остановился, оперся руками о колени, пытаясь сглотнуть комок в горле. Дед наблюдал за его борьбой с отвращением.
– Пахнет, да? – констатировал он просто. Артем кивнул, не в силах говорить. Его лицо было бледным под слоем пыли и пота. Дед затянулся, выпустил дым колечком. – Зато курам чисто будут. И яйца не в помете.
Когда последняя тележка, скрежеща, скатилась в глубокую
Порно библиотека 3iks.Me
569
28.10.2025
|
|