Это был 1995 год. Я стоял и смотрел в окно, надеясь увидеть свою жену. Она должна была выйти из-за угла соседского дома. Стекло было прохладным, я прижал к нему лоб, пытаясь разглядеть в сумерках знакомый силуэт. Улица была пустынна, лишь ветер гнал по асфальту обертки от конфет и кружил в воздухе первый снежок. Он таял, едва касаясь земли, оставляя мокрые пятна, похожие на слезы. Меня зовут Антон. Я безработный ученый-физик. Наш отдел расформировали, а наше здание НИИ, пахнущее старыми книгами, машинным маслом и пылью уходящих эпох, отдали под аренду коммерсантам. Я уже третий месяц пытался найти работу, но на бирже труда творился такой же бардак, как и во всей стране. Очереди, исписанные до отказа бланки, равнодушные глаза чиновников за затертыми столами. Я, молодой ученый, подающий надежды, остался на обочине этой жизни после того, как сама жизнь моей страны сделала крутой поворот.
И я был женат на самой прекрасной женщине, моей любимой Кате. Ей тридцать три, но выглядела она на двадцать три. Знаете, есть люди, которые не стареют. Их внешность возможно чересчур милая и детская. Вот и Катя была такой. Большие карие глаза, светлые волосы, собранные в небрежный хвостик, тонкие черты лица. Частенько к ней подходили знакомиться молодые ребята, а узнав, что ей тридцать три, их интерес к ней только увеличивался. Она с трудом отбивалась от таких, говоря, что муж боксер и четверо детей. У нас не было детей. И я не был боксером. Мы познакомились случайно, а может, и нет. Она была дочкой моего руководителя – профессора Владимира Сергеевича. Он видел, как изменилась молодежь, и не хотел, чтобы его единственная дочь выходила замуж за бандита или коммерсанта. Он всячески заманивал меня к ним домой, под предлогом обсуждения научных статей или помощи с расчетами. Я был стеснительным, но тоже понимал, что в свои тридцать шесть мне нужно быстрее определяться. Одиночество начало тяготить меня, лаборатория и пустая комната в общежитии больше не казались убежищем.
Наш союз изначально был похож на нашу с ней договоренность. Катя видела, как ее отец переживает за нее, и, познакомившись со мной, она решила, что я подхожу. Мы просто сели с ней и все обсудили. За чаем с сушками, в гостиной, заставленной книжными шкафами. И о чудо, она и я оказались очень похожи. У обоих склад ума был техническим и совсем не приемлил эмоций. Мы говорили на одном языке, языке формул, логики и причинно-следственных связей. Когда у нас обоих был выстроен сценарий ближайших трех лет – защита моей докторской, возможный переезд, планирование семьи – мы объявили о свадьбе. Ну как о свадьбе, так посидели в узком кругу. Отец Кати вручил нам ключи от квартиры в центре. Эта квартира была подарена ему еще при СССР за заслуги перед наукой. Он сделал в ней ремонт и хранил для дочери. А сами они жили в квартире побольше, которая им досталась от его матери. Начав жить вместе, мы каждый день удивлялись, как мы похожи. Мы не ругались и не спорили, нам нравилось одно и то же – тишина, порядок, предсказуемость. Мы читали одинаковые книги, смотрели одни и те же документальные фильмы, и не было ни одного вопроса, где наши мнения разделялись. В начале это даже пугало, такая странная симметрия двух человеческих вселенных. А потом мы привыкли и начали просто жить и радоваться, что все так удачно сложилось. Из-за внешности Кати я начал немного ее ревновать. Вокруг нее крутились разные мужчины. Было много и из среды бандитов. Спортивные и накачанные, они пытались впечатлить ее своей крутостью, размашистыми жестами, громким смехом. Но я знал, что эти вещи не работают на ней. Главное в мужчине она считала ум. А тело, по ее словам, это всего лишь мясо и мышцы, и ничего такого в этом нет. Мне нравилось ее мышление, потому что я не был качком. Более того, я был худым очкариком-ученым, немного сгорбившимся из-за комплекса высокого роста. Да, ростом я был сто девяносто сантиметров и очень стеснялся этого. Вы, наверное, понимаете, какие у меня были клички и обзывательства в школе. «Каланча», «Жердь» – это еще самые безобидные.
Интимная жизнь с Катей была чудесной. Она была в прекрасной форме, ее тело, которое с детства по три раза в неделю тренировалось в зале акробатики, было божественным. Профессор старался для дочери и ее здоровья, и секция акробатики стала прекрасным увлечением и находилась рядом с домом. Любовью мы занимались не так часто. Я считаю, что заниматься любовью для удовольствия – не правильно. Функция организма, созданная для размножения, не должна использоваться впустую. Катя была согласна с этим, и у нас было раз в две или три недели. И даже это мне казалось много и не совсем правильно, но, понимая, что моя супруга моложе меня и ее тело может требовать чуть больше внимания, я старался не отказывать ей. Когда наш НИИ расформировали, мы остались с женой почти без денег. Те копейки, которые она получала, будучи методистом в университете, не хватало совсем. Я занимал и перезанимал у знакомых, кто оказывался шустрее меня и начал заниматься торговлей. Я не мог перешагнуть через себя и уйти торговать на рынок. Я столько лет отдал учебе и научной деятельности, и сейчас вставать и торговать
Порно библиотека 3iks.Me
477
12.11.2025
|
|