Записки великого археолога и исследователя Камиллы, известной как Камми- Читать онлайн

к моторным функциям в твоем текущем состоянии чревато непредсказуемыми последствиями для целостности корабля.

Вот так мы и живем. Она – логика, расчет и холодный блеск хитина. Я – интуиция, иррациональное упрямство и эти вечно мешающие сферические объекты на груди. Вместе мы – команда. И да, между нами есть нечто большее, чем просто симбиоз ради науки. Нечто, о чем в приличных археологических кругах не говорят вслух, ограничиваясь сухими пометками в бортовых журналах: «Стабильный психо-био-технический симбиоз с элементами межвидовой аффективной связи».

По правде — мы любовницы. Но об этом... в следующей записи. Если, конечно, Сюзи не сочтет эти данные слишком «нерациональными» для архивации. И если я, да, снова не споткнусь о этот чертов порог, предсказанная вероятность чего, как я подозреваю, уже давно обновлена в ее базах до пугающих значений.

Запись вторая, ретроспективная.

Сюзи как-то заметила, что наша первая встреча была «статистически маловероятной, биологически отталкивающей, но в итоге элегантно симбиотической». У них, сколопендров, талант облекать даже самое романтичное приключение в термины инженерного отчета.

До Сюзи я считала, что самый одинокий звук во Вселенной – это скрежет песка по стеклу скафандра в безвоздушной пустоте астероида. Я ошибалось. Самый одинокий звук – это тихое, унисонное шуршание тысяч хитиновых тел в подземном городе сколопендров, когда все они синхронно отворачиваются от тебя, потому что ты слишком гидрофильная, слишком летучая в своих биохимических выделениях, слишком... морфологически ошибочная.

Я тогда ковырялась на Пандоре-734-бета (не та, с синими аборигенами, а другая, скучная, если не считать сколопендров). Меня заинтересовала аномалия – гигантская, уходящая в небо игла из черного базальта, абсолютно чуждая низким, приземистым, опоясывающим холмы галереям, в которых обитали местные разумные многоножки. Сколопендры иглу игнорировали, классифицировав её как «геологический курьёз», что для уха археолога звучит точь-в-точь как вызов.

Проникнуть внутрь было несложно. Сложно было не обращать внимания на давящую чужеродность. Архитектура была нарочито угловатой, воздух – мёртвым и статичным. Мой «гравитационный аномалийный комплекс» с трудом протискивался в некоторые узкие переходы, и я уже тогда подумала, что строители этого места явно не были знакомы с принципом билатеральной симметрии, отягощенной излишними габаритами. И вот, в самом сердце конструкции, я наступила на, как мне показалось, прочный пол. Пол оказался иллюзией, полем слабой силы, призванным заманивать и удерживать неосторожных исследователей. Я провалилась в каменный мешок, ловушку, идеально рассчитанную на двуногого прямоходящего существа моего роста и веса. Падение было стремительным, но мягким — коварное силовое поле погасило скорость, а мой встроенный стабилизатор хоть и не смог предотвратить катастрофу, но хотя бы смягчил удар, не дав мне переломать ребра о собственный поддерживающий корсет. Попытка вызвать корабль провалилась – базальт блокировал сигнал.

Три стандартных дня. Семьдесят два часа я провела в этой яме, питаясь концентратом из аварийного запаса и слушая, как мои шансы на спасение тают с каждой секундой. Я знала, что помощи ждать неоткуда. Сколопендры, с которыми я пыталась установить контакт до этого, демонстрировали вежливый, но непреодолимый нейтралитет и тщательно избегали этой «проклятой» иглы. Я для них была диковинкой, шумным и пахнущим млекопитающим, которое не стоило риска нарушения экологического баланса, а уж тем более — проникновения в табуированную зону.

На третий день к слабости и першению в горле добавилось новое, отвратительное измерение. Глубокий, лающий кашель теперь регулярно заканчивался рвотными позывами. Мое горло сжималось в болезненном спазме, пытаясь извергнуть невидимого захватчика, но тщетно — лишь соленая слюна заливала язык. А затем, в моменты затишья, я чувствовала это: не просто шевеление, а мерзкое, волнообразное движение, будто что-то живое и цепкое мягко обвивало мои голосовые связки изнутри, питаясь выделяемой при рвоте слизью. Меня тошнило пустотой, а паразит — моим отчаянием. Я уже готовилась записать прощальное видео, полное трагизма и упрёков к собственной неосторожности, как вдруг услышала лёгкий скрежет над головой.

На краю ловушки сидела она. Бронзово-изумрудная, с усиками-антеннами, трепетавшими от чистого, нефильтрованного отвращения. Мой затуманенный разум с трудом осознал происходящее. Многоножка? Здесь? Но они же избегали это место как проклятое! Значит, я уже брежу... Или... Или это галлюцинация перед смертью? Я не знала тогда, что это Сюзи. Я видела лишь одно из местных существ, холодно наблюдающее за моей агонией, и этот взгляд был невыносимее самого паразита.

– Биологическая единица, – донёсся до меня голос с портативного переводчика на её поясе. Голос был ровным, но в нём чувствовалось мощное внутреннее напряжение. – Ваши жизненные показатели падают. В вашей дыхательной системе зарегистрирован паразит вида «Crepitus gargaricus». Для моей расы физический контакт с вашим видом... таксономически неприемлем.

– Прекрасно... – прохрипела я. – Тогда оставьте меня умирать в мире, спокойствии и таксономической чистоте.

– Нелогично, – ответила Сюзи. – Эта структура не наша. Ваша смерть в ней внесёт хаос в наши экологические отчёты. Кроме того... – она сделала паузу, её сорок две пары ножек беспокойно перебирали камень. – Вы... необычны. Вы ищете то, что другие игнорируют. Это статистическая редкость.

И тогда она совершила нечто, что для её народа было сродни подвигу святотатства. Она спустилась по стене, подползла к моему лицу и, преодолевая вековое отвращение, залезла мне в открытый от ужаса и изумления рот.

Ощущение было... не из приятных. Десятки острых, но невероятно точных лапок скользили по моему языку, нёбу. Я давилась, слезы текли из глаз, но лежала неподвижно, понимая – это мой единственный шанс. Через минуту, которая показалась вечностью, она извлекла нечто маленькое,

Порно библиотека 3iks.Me