За что девчонки любят этого козла- Читать онлайн

сияла, и гремела какой -то запредельной музыкой, распространяя вокруг себя почти что зримые, разноцветные ароматы.

Скользнувший на пол вишневый шелк халата обнажил белое тело богини с темными местами ее самых потайных зон. Стать белых бедер подчеркивали высокие, кружевные резинки чулок, тонкую талию охватывал тесный пояс, поддерживающий чулки длинными резинками. Она еще была в белоснежных трусиках, но сквозь их треугольную полоску темнела предвкушением удовольствий ее подружка.

Ляля игриво переступила своими туфельками шелк халата, снова крутнулась, встав спиной консьержу, и, обняв себя руками подмышками, с надеждой взглянула из — за спины на гостя. И тут я вдруг понял, что сам хочу ее, до воя, до боли, как никогда не хотел раньше. Глубоко запустив пальцы в свои волосы, я смотрел в этот проклятый монитор бешеными глазами, понимая, сколь я беспомощен теперь, когда все уже, наверняка, случилось.

Пожирая глазами красавицу, Дядя Сирожа, елозя на стуле, приспустил свои поганые штаны, и она увидела то, что заставило её на миг замереть, будто воздух в комнате вдруг стал густым, как мёд.
Из старых, застиранных треников консьержа вырвался на свободу тяжёлый, тёмно-багровый ствол, непропорционально огромный для этого сутулого, близорукого тела. Он стоял вертикально, напряжённо пульсируя, с толстой веной, бегущей вдоль всей длины, и крупной, блестящей от предэякулята головкой, похожей на спелую сливу, готовую лопнуть от собственной тяжести.
Ляля невольно ахнула, прикрыв ладонью рот, но глаза её расширились не от ужаса, а от какого-то животного, почти детского восторга.
«Ой… Валентин Валентинович… это же… это невозможно…» — прошептала она, и голос её дрогнул, как струна.
Он лишь смущённо улыбнулся кривыми зубами и, не вставая со стула, слегка подался вперёд. Член качнулся, будто сам по себе, и капля прозрачной смазки медленно скатилась по уздечке.
«Видите, Наталья Юрьевна… вы на меня так действуете. Я ведь не молодой уже, а тут… как в восемнадцать. Даже стыдно», — пробормотал он, но в голосе не было ни капли стыда, только хрипловатая, тёплая насмешка над самим собой.
Ляля шагнула ближе. Каблуки её красных лодочек цокали по паркету, как метроном. Она медленно опустилась на колени прямо на сброшенный халат, не отрывая взгляда от этой несуразной, но такой живой и властной плоти.
«Можно… потрогать?» — спросила она почти шёпотом, будто боялась спугнуть чудо.
«Да хоть языком, дорогая моя», — ответил он, и в этот момент в его косых, близоруких глазах мелькнуло что-то древнее, звериное, будто в нём проснулся совсем другой человек.
Пальцы Ляли, ухоженные, с французским маникюром, осторожно обхватили ствол у основания. Кожа была горячей, бархатистой, а под ней — твёрдость стали. Она провела ладонью вверх, до самой головки, размазывая прозрачную каплю, и Валентин Валентинович тихо зарычал, откинувшись на спинку стула.
«Ох, Наталенька… вы меня сейчас до инфаркта доведёте…»
«Это я ещё и не начинала», — прошептала она и, приподнявшись чуть выше, провела языком по всей длине снизу вверх, медленно, как кошка, слизывая солоноватый вкус.
Он вздрогнул всем телом, пальцы его вцепились в подлокотники, костяшки побелели. Ляля, осмелев, взяла головку в рот, насколько позволяли губы, и начала посасывать, одновременно двигая рукой по стволу. Звук был влажный, непристойный, но в этой комнате он звучал как музыка.
Через минуту он уже не выдержал — бережно, но твёрдо взял её за волосы, отстранил и поднял на ноги.
«Хватит, девочка моя… теперь моя очередь вас баловать», — прохрипел он и, подхватив её под бёдра, легко, будто она ничего не весила, посадил на обеденный стол, прямо между бокалами и тортом.
Тарелки звякнули, вино плеснуло на скатерть. Ляля инстинктивно раздвинула ноги, белые чулки с кружевными резинками натянулись, пояс затрещал. Он встал между её бёдер, задрал подол несуществующего платья (халат давно валялся на полу) и одним движением сорвал тонкие трусики. Ткань с треском порвалась.
«Ой… Валентин Валентинович… вы зверь…» — выдохнула она.
«А ты ещё не видела, когда я по-настоящему зверь», — ответил он и, не давая ей опомниться, вошёл одним долгим, медленным толчком до самого конца.
Ляля вскрикнула, выгибаясь дугой. Он был огромен, гораздо больше, чем она могла себе представить, и заполнил её полностью, до сладкой боли. Потом начал двигаться — сначала медленно, наслаждаясь каждым сантиметром, потом всё быстрее, глубже, жёстче. Стол скрипел и ходил ходуном, бокалы падали и разбивались, торт размазался по её спине, но им было всё равно.
Она обхватила его шею руками, впилась ногтями в сутулую спину, кричала, стонала, выгибалась, а он рычал ей в ухо стихи Рубцова и Есенина вперемешку с матом, и это было самое грязное и самое прекрасное, что она когда-либо испытывала.
Он перевернул её лицом вниз, прижал грудью к столу, вошёл сзади — ещё глубже, ещё жёстче. Ляля уже не кричала, а выла, как зверь, её тело сотрясалось от оргазмов, один за другим, она теряла счёт, теряла себя. Он держал её за бёдра, оставляя синяки, и всё глубже вбивался в неё, будто хотел оставить в ней свой след навсегда.
«Ты моя… слышишь? Моя… теперь навсегда…» — хрипел он ей в самое ухо, и она кивала, задыхаясь, слёзы текли по щекам, смешиваясь с кремом от торта.
Когда он кончил, это было как извержение — горячее, мощное, бесконечное. Он вдавился в неё до упора и замер, рыча громко, почти по-волчьи, а она почувствовала, как внутри всё заполняется им, до краёв, до переполнения, и это было так полно, так правильно, что она снова кончила, просто от ощущения этой заполненности.
Потом они

Порно библиотека 3iks.Me