свою дремучесть, свою нервозность, свои больные фантазии.
— Нет, нет, - забормотал я, отводя глаза. - Просто спросил. Стало интересно.
Я снова опустился на табурет и схватил руку Алены. Она слабо улыбнулась мне, пытаясь шуткой снять напряжение:
— Теперь будешь знать, муженек.
Я попытался улыбнуться в ответ, но гримаса вышла кривой. Внутри все сжалось в тугой, болезненный комок.
Алексей тем временем закрыл ширму. Я не видел что происходило за ней, сфокусировался на Алёне и её эмоциях, мимики, дыханию.
— Сейчас будет небольшой дискомфорт, постарайтесь расслабить мышцы живота. Дышите глубоко.
Алена кивнула, закрыла глаза, ее пальцы вцепились в мою руку. Я видел, как ее тело слегка напряглось, как она чуть приоткрыла рот, а глаза под сомкнутыми веками забегали. Она не издала ни звука, но по ее лицу было видно - неприятно. Больно. Или страшно.
— Так, все хорошо, - голос Алексея был ровным, почти монотонным. - Терпим. Сейчас буду водить прибором, осматривать. Постарайтесь лежать неподвижно, это займет несколько минут.
Я сидел, завороженный ее лицом. Ее глаза были плотно закрыты, но под веками что-то двигалось. Щеки, уже не от смущения, а от внутреннего сосредоточения, пылали ярким румянцем. Губы слегка приоткрылись, дыхание стало глубже, чуть прерывистее. Я следил за каждым микродвижением. И вдруг заметил, как вздрагивает под простыней ее грудь. Легкое, ритмичное подрагивание в такт... чему? Тому, что происходило по ту сторону простыни, между ее разведенных ног.
Моя рука, в которой лежала ее ладонь, вспотела. Ее пальцы сжимали мои. Я не отрывал от нее взгляда, пытаясь расшифровать этот немой язык ее тела. Напряжение. Дискомфорт. И что-то еще... Что-то, что заставило мое сердце бешено колотиться. Ее брови слегка сдвинулись, не от боли, а от какого-то иного сосредоточения. Она прикусила нижнюю губу. А эти толчки, эти вибрации, которые передавались через все ее тело, становились чуть чаще, чуть активнее. Ее бедра под простыней едва заметно сдвинулись, как бы следуя невидимому ритму.
Во рту пересохло. Я сидел, парализованный этой тихой, скрытой от глаз пантомимой. Мое сознание раздвоилось. Одна его часть кричала: «Это медицинская процедура! Осмотр! Он врач!» Другая, темная, подсознательная, нашептывала что-то совершенно иное, рисуя картины, от которых кровь ударила в голову.
И вдруг все затихло. Вибрации прекратились. Тело Алены обмякло, она глубоко, с облегчением выдохнула, и румянец на ее щеках стал еще ярче. Из-за ширмы послышался отрывистый звук - щелчок, шуршание. Потом Алексей показал нам в руке тот самый датчик, теперь уже без презерватива. Провода тянулись от него к аппарату УЗИ.
— Вот виновник торжества, - сказал он с легкой улыбкой. - Все внутри видно как на ладони. Снимки отличного качества получились.
Алена, увидев безобидный прибор, тоже выдохнула и слабо улыбнулась.
— Приводите себя в порядок и потом ждите, пожалуйста, в коридоре, возле кабинета, - сказал Алексей, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорное ведро за ширмой. - Я сейчас изучу все результаты, сведу воедино анализы, снимки и записи осмотра, и тогда смогу дать вам полную картину и план лечения.
Он вышел из-за ширмы, и я впервые за последние минуты увидел его целиком. На его лбу блестела легкая испарина. Щеки тоже были слегка окрашены румянцем. Он дышал чуть глубже обычного. Вид у него был... удовлетворенный. Не врача, удачно проведшего сложную манипуляцию, а... человека, завершившего какую-то интенсивную физическую работу. Как будто он не жену мою осматривал, а дрова колол. Или... Нет. Я гнал от себя мысль.
Пока Алена, отгороженная ширмой, приводила себя в порядок, я оставался сидеть на табурете, пытаясь прийти в себя. Мое собственное тело предательски отозвалось на всю эту немую пантомиму. Я чувствовал знакомое, стыдное напряжение в паху. От ярости? От унижения? От чего-то третьего, более темного? Я встал, чтобы выйти, и мой взгляд упал на мусорное ведро, стоявшее в углу за ширмой. На нем была наклейка с маркировкой медицинских отходов. Что-то дернуло меня заглянуть внутрь.
Там, на поверхности, лежали использованные перчатки, бумажные салфетки. И свернутый в комок, перевязанный одним узлом, презерватив. Тот самый. Я оглянулся. Алена еще не закончила одеваться, ее спина была ко мне. Алексей вышел в коридор. Действуя почти на автомате, движимый необъяснимым, властным импульсом, я нагнулся и, смяв комок в ладони, быстро сунул его в карман брюк. Он был теплым. Горячим, как живой.
Выйдя в коридор, я под предлогом, что нужно в туалет, заперся в кабинке. Дрожащими руками развернул спертый комок латекса. Он был частично заполнен белесой, мутной жидкостью. Не гелем для УЗИ - тот прозрачный. Это было что-то иное. Я тронул пальцем - липкое, теплое. Запах... слабый, но узнаваемый. Мужской.
Мир перевернулся. Пол ушел из-под ног. Я облокотился о стенку, чтобы не упасть.
Это было доказательство. Неопровержимое, отвратительное. Только что, за этой ширмой, пока я держал Алену за руку, мой одноклассник, тот самый «Капуста», которого я избивал в детстве... Он не осматривал ее. Он... трахал ее. Мою жену. Мою чистую, любимую Алену. При мне. А я, идиот, сам подал ему презерватив.
Мысли метались, как пойманные в мышеловку зверьки, не находя выхода. Она ничего не знала! Она думала, что это осмотр. Ее лицо, ее реакция... Она испытывала что-то во время этого. Не только боль. Смущение, да. Но и что-то еще. Я видел это. Значит ли это, что она... Нет. Невозможно. Она была обманута. Ее использовали. Ее и меня.
И теперь она не должна была узнать. Никогда. Она бы не
Порно библиотека 3iks.Me
846
11.12.2025
|
|