дней он подошёл прямо на улице: высокий, ухоженный, в дорогой рубашке с расстёгнутым воротом, с лёгкой сединой на висках.
— Разрешите представиться, Ковалёв, — сказал он, чуть склонив голову и улыбнувшись уголком рта.
Фамилия вместо имени сразу рассмешила её и заинтриговала. Он не отводил взгляда от её живота, от набухших грудей, от влажных от жары ключиц. И пригласил в кафе — прямо сейчас, не обращая внимания на кольцо на пальце и явно заметный срок.
Она пошла. Сама не поняла почему. Может, потому что в его глазах уже тогда мелькнуло что-то тёмное, властное, от чего внутри всё сжалось.
Неделю они встречались почти каждый день: кофе, прогулки, лёгкие прикосновения к руке, к плечу. Он говорил комплименты, но всегда с лёгкой насмешкой, будто знал, что она всё равно придёт, когда он позовёт по-настоящему.
И позвал.
Квартира была большой, дорогой, с тяжёлыми шторами. Как только дверь закрылась, маска слетела. Он схватил её за волосы у затылка, рывком прижал к стене и впился в губы так жёстко, что она задохнулась. Платье задралось, трусики он просто разорвал пальцами. Она почувствовала, как его рука грубо легла между ног, как два пальца сразу вошли в неё — глубоко, без подготовки, до боли.
— Беременная блядь, — прошипел он ей в самое ухо, — пришла к чужому мужику с пузом, да?
Она только выдохнула, ноги подкосились. Он развернул её лицом к стене, задрал подол и вошёл сзади — резко, до упора. Живот упирался в холодную стену, грудь вывалилась из лифчика, тяжёлые, налитые, с тёмными сосками, которые он тут же начал щипать и крутить, пока она не заскулила от боли и наслаждения одновременно.
Он трахал её стоя, потом бросил на диван, поставил раком, раздвинул ягодицы и вошёл снова — в этот раз в попку. Она была уже готова, всегда носила с собой маленькую баночку смазки в сумке «на всякий случай». Он почувствовал это и рассмеялся:
— Ну точно шлюха, даже жопу подготовила.
Он бил её по грудям ладонью — не сильно, но чувствительно, оставляя красные следы на нежной коже, тянул за соски, пока из них не выступили капли молозива. Кончал внутрь — глубоко, до самой матки, держа её за волосы и прижимая лицом в подушку, чтобы не кричала громко.
Потом лежал рядом, гладил живот и говорил тихо, почти ласково:
— Хорошая дырка. Чистенькая, не залетишь. Можно всё.
Она возвращалась к нему ещё три раза. Каждый раз боялась до дрожи в коленях, но шла. Он стал жёстче: связывал ей руки ремнём за спиной, заставлял стоять на коленях и сосать, пока слёзы не текли по щекам; ставил раком на балконе, раздвинув шторы, чтобы соседи могли увидеть, если захотят; кончал ей на живот и размазывал сперму по коже, говоря, что это «полезно для ребёнка».
А потом, в четвёртый раз, когда она уже лежала голая на кровати, с раздвинутыми ногами, с красными следами от его пальцев на бёдрах и грудях, он сел рядом, закурил и сказал спокойно:
— В следующий раз приведу друзей. Хочу посмотреть, как тебя будут ебать втроём-вчетвером. В рот, в пизду, в жопу — сразу во все дырки. Ты же этого хочешь, да, много хуёв во все твои сраные дырки?
От этих слов настоящий, животный страх застил всё возбуждение. Не за себя даже, а за ребёнка. Она вдруг представила, как чужие руки тянутся к животу, как кто-то может ударить в запале, воткнуть, засунуть что-то, что повредит беременности.
— Да... можно подумать... — прошептала она, холодея от тревоги. "Дура, с кем ты связалась, ебливая сука!".
Он только усмехнулся:
— Я знал, что ты не откажешь, шлюха ебаная! Открывай рот, я еще хочу!
Много позже она вышла от него на ватный ногах, чувствуя страх и опустошение. И больше не вернулась. Заблокировала номер, не отвечала на звонки. Он писал ещё неделю: сначала угрожал, потом умолял, потом снова угрожал. Пока она не уехала в роддом.
Потом уже, когда родила, она стала ему неинтересна: он сам признавался, что заинтересовался ею беременной, потому что «чистенькая и не залетит, можно кончать внутрь». Наталья долго вспоминала этот эпизод с дрожью и с тягучим, стыдным теплом между ног. Потому что знала, если бы не опасение за ребенка, она бы согласилась на все его предложения. Пошла бы и легла под всех, кого он приведёт. Потому что это было её место, то чего она и хотела больше всего на свете.
«Вот такой мужчина мне нужен, властный, надменный эгоист с налётом лёгкого пренебрежения и превосходства. Но помимо полученных с юности паттернов теперь наложилась новая идея — молодые мальчики. Вот такая гремучая смесь», — качала головой Наталья, пытаясь разобраться в своих желаниях. Даже в её сне Лёша материл её и принуждал. Но разве могла она ждать подобного в реальности от друга своего сына, который вырос у неё на глазах?! Конечно нет. Если только он не телепат и не считает, что у "тёти Наташи" на душе.
Ближе к вечеру, пережив всё произошедшее, немного остыв от мрака дневного наваждения, но тщательно пестуя внутри так и не затихшее, томительное, лишь слегка притупившееся возбуждение, она поняла, что всё-таки переступила черту. Она целовалась с Алексеем и на мгновение потеряла голову, прильнув к нему как к любовнику — всем телом, почти обнажённым и пылающим. Даже такой молодой и неопытный мужчина должен был правильно прочитать сигналы её тела! Догадка обожгла
Порно библиотека 3iks.Me
891
13.12.2025
|
|