Я жертва гипноза (Части 1 - 3)- Читать онлайн

лишь бы этого не случилось. Даже на это. Даже на темные сеансы у Льва, после которых я возвращаюсь пустой и с ноющей промежностью.

— Ты должна ходить, — говорит он уже без просьбы в голосе. В его тоне слышится приговор. — Ты слышишь? Должна. Это единственный способ. Лев... он поможет. Он знает, что делает.

Я молча киваю. Что мне еще остается? У меня нет своих воспоминаний, чтобы ему возразить. Нет своей воли, чтобы отказаться. Есть только это смутное, стыдное ощущение в теле, которое шепчет, что что-то грязное и важное произошло. И есть страх Славы, который теперь управляет мной вместо моей потерянной памяти.

Он встает, чтобы уйти, но на пороге оборачивается.

— Может, в следующий раз... попробуешь запомнить? — в его голосе слабая, почти детская надежда.

Я снова киваю. Зная, что не смогу. Зная, что в следующий раз все повторится. Я останусь одна с этой пустотой в голове и странными ощущениями в теле, которые с каждым разом становятся все привычнее. Все роднее.

Неделя пролетела в тумане.

Я ходила к Льву, возвращалась с пустой головой и ноющим телом. Слава провожал меня взглядом, полным надежды и страха, а я не могла сказать ему ничего утешительного. Просто нечего было сказать.

А потом наступили эти выходные. Лев куда-то уехал — «на научную конференцию», как он сообщил Славе. А Славе позвал друг — срочно нужно было помочь с перевозкой мебели. Он извинялся, говорил, что ненадолго, с утра до вечера.

И вот я осталась одна. Вернее, не совсем одна. Степа был в своей комнате. Дом, обычно наполненный каким-то движением, затих. Даже скрип половиц казался громким.

Я ходила по комнатам, как призрак. Без Льва Матвеевича, без его сеансов, я почувствовала странную, звенящую пустоту. Не просто забывчивость, а настоящую ломку. Мое тело, привыкшее к еженедельному ритуалу подчинения, требовало его. Требовало того самого состояния, когда не нужно думать, не нужно решать, можно просто... слушаться.

Я зашла в ванную, посмотрела на себя в зеркало. Бледное лицо, голубые глаза, в которых плескалась непонятная тоска. Руки сами потянулись к застежке халата. Я скинула его. Посмотрела на свое отражение — голое, прекрасное и такое одинокое.

И в тишине, нарушаемой лишь гулом воды в трубах, я вдруг услышала его голос. Не в ушах, а внутри. Четкий, металлический, тот самый, что врезался прямо в подкорку.

«Гнездо».

Слово прозвучало в мозгу с такой ясностью, будто он стоял за моей спиной. И мое тело отозвалось мгновенно, как хорошо смазанный механизм. Поясница прогнулась сама собой, между ног вспыхнул знакомый влажный жар, влагалище сжалось в мучительном ожидании.

Я ахнула и схватилась за раковину. Это было не воспоминание. Это было приказание. Якорь, вживленный в меня, сработал сам по себе.

Из гостиной донеслись шаги. Степа. Он что-то искал на кухне. Его присутствие, обычно невидимое, вдруг стало оглушительным. Я стояла голая за закрытой дверью, мое тело горело и требовало того, что было закодировано словом «Гнездо», а в нескольких метрах от меня находился мой сын.

Ужас и стыд смешались с этой физиологической, животной потребностью. Я с трудом накинула халат, вышла из ванной. Степа, открыв холодильник, обернулся.

— Мам, а где сосиски? — спросил он, и его взгляд скользнул по мне. Обычный, подростковый взгляд.

А я смотрела на него и чувствовала, как по внутренней стороне бедра что-то теплое и влажное медленно стекает на кожу. Мое тело, не дождавшись хозяина, начинало жить своей, отдельной, постыдной жизнью.

Мне удалось кое-как привести себя в порядок. Натянуть халат, смочить полотенце и протереть лицо, чтобы скрыть дрожь. Но внутри все продолжало бушевать. Словно открыли шлюз, который невозможно закрыть. Я чувствовала, как по внутренней стороне бедер постоянно стекают теплые, обильные потоки. Холодок проступал даже сквозь ткань халата. Это было унизительно и неостановимо.

Я вышла из ванной, пытаясь дышать ровно, и направилась на кухню, чтобы сделать себе чай. Может, он успокоит. Степа все еще копошился у холодильника. Он достал сосиски и повернулся ко мне. Его лицо было немного раскрасневшимся, взгляд — рассеянным, каким бывает у парней его возраста, погруженных в свои мысли.

Он что-то пробормотал, разворачивая упаковку, и вдруг, явно сам того не осознавая, случайно выпалил:

— Да уж, прямо обруч какой-то, а не упаковка.

Слово.

Обруч.

Оно прозвучало в тишине кухни, как выстрел. И в моем сознании что-то щелкнуло. Не мысль. Не воспоминание. Чистая, неконтролируемая физиология.

Мир сузился до этого слова. Голова закружилась, ноги стали ватными. Я услышала собственный голос, тихий и безжизненный, словно доносящийся из глубокого колодца: «Нужно... помочь».

Степа обернулся, услышав мой шепот. Сначала на его лице было просто недоумение. А потом его взгляд упал на меня. На мой стеклянный, ничего не видящий взор. На мое тело, застывшее в неестественной позе ожидания. На мой рот, который сам собой сложился в то самое идеальное «О».

Я видела, как его собственное лицо стало меняться. Сначала растерянность, потом — резкая, животная догадка. Он был в том возрасте, когда гормоны бушуют, а границы дозволенного размыты. Он видел, как его мать, всегда такая собранная и холодная, стоит перед ним абсолютно голая под халатом, вся дрожит, а в ее глазах — пустота и покорность. И он видел мой рот. Рот, который сам просил его использовать.

Его дыхание перехватило. Я видела, как напряглась ткань его спортивных штанов. Он был молод, возбужден и абсолютно аморален в этот момент.

— Мам? — тихо выдохнул он, но это был не вопрос, а скорее подтверждение своей

Порно библиотека 3iks.Me