Вместо уроков- Читать онлайн

двойки. На носу было родительское собрание, парень ничего хорошего от него не ждал.

В день собрания мать надела строгий деловой костюм. Но что-то в нём было не так. Волосы уложены чуть тщательнее обычного. Линия губ подчёркнута помадой чуть ярче. Она ловила своё отражение в зеркале прихожей, и в её взгляде мелькало не привычное спокойствие, а лихорадочный, почти девичий блеск.

— Дима, завтрак в холодильнике, не скучай, — она чмокнула его в лоб и вышла, оставив за собой шлейф знакомых духов, смешанных с чем-то новым, резким, чужим. “А ведь этими губами…” — мысль впилась в мозг, как заноза. Он яростно тряхнул головой, пытаясь её выбить.

Вечер он убил за компьютером, впустую кликая по экрану, пока отец, уставший и равнодушный, уткнулся в телевизор с пивом. Мир разделился: там, в школе, происходило что-то важное и страшное, а здесь, в квартире, царила сонная, бесполезная нормальность.

Мать вернулась глубоко за полночь. Отец уже храпел в спальне. Дима, притворяясь спящим, слышал каждый звук.

Скрип двери. Сдержанные, чуть заплетающиеся шаги. Звон упавших ключей. Он приник к щели. Мать стояла в прихожей, прислонившись к шкафу, и не включала свет. На ней было то самое бежевое пальто. Расстёгнутое.

Она сняла его, и Дима ахнул. Пиджака не было. Белая блузка была выправлена из-под пояса, один рукав закатан до локтя. Юбка мятая. И волосы… Аккуратная утренняя прическа рассыпалась в золотистую, растрёпанную волну.

Ольга прошла на кухню, включила свет. Дима, затаив дыхание, видел, как она наливает воду дрожащей рукой и пьёт большими, жадными глотками. Потом подошла к холодильнику и, странно пританцовывая на месте, прилепила магнитиком какую-то бумажку. Дима прищурился. Это была… грамота? Яркая, с дурацкими золотыми буквами: "За активное участие в жизни класса".

Она обернулась, и свет упал ей прямо в лицо. Губы были ярко накрашены, но криво, небрежно, будто мать красилась в темноте или их смазали поцелуем. Дима почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он отполз к кровати и уткнулся лицом в подушку. Мозг отказывался складывать пазл: собрание, опоздание, помада, губы…

На следующий день, на большой перемене, его ждал Макс. Подошёл с той же наглой ухмылкой, но в глазах — не просто презрение, а оскорбительное, фамильярное одобрение.

— Передай тёте Оле спасибо, — хлопнул он Диму по плечу, отчего тот вздрогнул. — Классно мы вчера родительское собрание провели. Она у тебя… огонь. Так меня перед классухой прикрыла, ты б видел. Как билась, как билась… Видит во мне личность, — он заржал, оскалив зубы.

Дима стоял, как парализованный, глядя, как Макс удаляется, расправив плечи. Он вспомнил вчерашнюю грамоту на холодильнике. "За активное участие". В горле встал ком, и его чуть не вырвало прямо там, на глазах у смеющихся одноклассников. Мир больше не был прежним. Он стал тесным, липким и абсолютно, беспросветно похабным. И единственным человеком, кто это видел, был он.

После того собрания Диме закрутили все гайки по полной. Дополнительные занятия, репетиторы по русскому и математике, бесполезный кружок информатики. Что там наговорили матери на том злополучном собрании — он не знал, но, судя по её лицу напугали её там капитально.

Теперь его мир сузился до двух точек: школа и дом. Всё остальное было под запретом. Даже встречи с Ванькой свелись к перекидыванию парой слов на переменах — того самого Ваньки, чьи намёки теперь впивались в кожу, как иглы, оставляя внутри тупое раздражение.

В один из таких дней репетитор по математике, суетливый мужчина с вечно потным лбом, неожиданно свернул занятие. “Дела срочные”, — буркнул он. Дима не стал уточнять. Внутри у него вспыхнула детская радость — два спасённых часа! Глоток свободы посреди этой бесконечной зубрёжки, от которой голова гудела, как трансформаторная будка.

Он плелся домой, намеренно сбавляя шаг, растягивая эти драгоценные минуты тишины и безделья. Дверь в квартиру с привычным скрипом поддалась. И сразу — голоса. Приглушённые. Мамин. И… другой. Не отцовский бас, а молодой, знакомый до мурашек. Сердце у Димы ёкнуло и забилось тяжёлыми, тревожными толчками. В воздухе висел странный запах — не отец, не его дешёвый табак. Что-то другое, едкое.

— Мам? — неуверенно протянул Дима, входя в прихожую.

Из гостиной выскочил Ванька. Лицо раскрасневшееся, глаза блестят странно, стеклянно.

— О, братан! — Он с размаху хлопнул Диму по плечу, но хлопок вышел каким-то виноватым, небрежным. — Мы тут… Я зашёл книгу одну взять! Да и вообще узнать, как ты, а то, блин, не видимся вовсе! — Он тараторил, проскальзывая мимо к выходу, не глядя в глаза. — Тёть Оль, не провожайте, я сам.

Он выскользнул в подъезд. Замок щёлкнул громко, неестественно громко в наступившей тишине.

Мать стояла посередине гостиной. Не смотрела на него. Она была в домашнем халате — том самом, бардовом, шёлковом. Но он был перехвачен как-то небрежно, косо, словно её торопили. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, были растрёпаны, несколько прядей прилипли ко лбу. И на шее, чуть ниже левого уха, алело небольшое, но отчётливое покраснение — будто от трения грубой тканью или… от чьих-то губ.

Она заговорила только сейчас, будто щелчок замка разбудил её.

— Димуля… кушать будешь? — Голос прозвучал неестественно высоко, слащаво, липко, как сироп.

— Да, — коротко бросил Дима. Мысль молотком стучала в висках: “Она даже не спросила, почему я так рано”.

— Я котлеток как раз нажарила, — сказала она, лихорадочно поправляя полы халата, будто пытаясь скрыть что-то под ними. —

Порно библиотека 3iks.Me