Право первой ночи. Часть 2- Читать онлайн

штаны свои грязные расстёгивает, достаёт хрен свой старый, сморщенный, но набухший, плюёт на ладонь обильно, слюна тягучая, и смазывает его, размазывая по всей длине. Подходит вплотную к Марусе, хватает её за бёдра пальцами грязными, впивается в кожу, оставляя синяки, и вставляет резко, без жалости, в лоно её тесное. Вскрикнула Маруся от боли да отвращения — воняет от него потом кислым, табаком прогорклым, грязью застарелой. Трахает он её грубо, толчками короткими, хрен свой старый в неё вгоняет, пыхтит, как кузнец у горна, лапает грудь девичью пальцами теми же, грязными, соски щиплет, мнёт, как тесто. Маруся стонет, не от радости — от муки, тело её трясётся, слёзы капают на пол пыльный. Наконец зарычал Еремей, как пёс цепной, выдернул хрен свой и кончил на спину да на попу её — семя жидкое, липкое, стекает ручьями по коже, пачкает всё. Обтёрся он подолом своей рубахи грязной, штаны подтянул и ушёл, дверь отомкнув, а Маруся так и осталась лежать, всхлипывая, в грязи той кладовой.

Вот такое воспоминание возникло в сознании у Степана, как молния в голове ударило, и похолодело внутри. Подошёл он к двери той слегка незакрытой, приник к щели узкой, глазом одним заглянул, дыхание затаив.

Там Еремей и Катя стоят посреди комнаты, лампада тускло светит, тени по стенам пляшут. Ухмыляется староста, довольный, бороду свою сальную теребит пальцами грязными, ногти чёрные. "Барин велел проверить, девка, целка ли ты ещё, али нет, — прогнусил он скрипуче, глаза масляные блестят. — Не то жених твой, Степан, товар порченый возьмёт." Катенька вспыхнула, щёки алые стали: "Конечно, целка я, Еремей Кондратьич, как бог свят!" А он только головой качает, ухмылка кривая: "Слова — ветер, девка. Приказ барский, али позвать его, Захара Демидовича? Он сам проверит, да пожёстче."

Страшно стало Катеньке, вспомнила она вечер вчерашний в бане, жар тот, руки барские, и содрогнулась. "Хорошо, — прошептала она еле слышно, голос дрожит, — что надобно делать?" Командует Еремей, голос его от предвкушения хрипнет: "Ложись-ка на лавку, одежу всю задрай, платье, исподнее опусти, чтоб видно было." Ложится Катя на лавку широкую, руки дрожат, задирает платье до пояса, опускает юбку, но ноги держит сомкнутыми крепко, как тиски, стыд жжёт внутри, глаза в потолок уставились.

"Ножки раздвинь, девка, пошире, — велит он, слюна по губам течёт, глаза жадные, как у крысы на сыр. — Не то как проверю?" Медленно раздвигает Катенька ножки свои стройные, кожа белая проступает, лоно нежное, волосками мягкими поросшее, открывается взору его мерзкому. Наклоняется Еремей ближе, дыхание его зловонное на бёдра её падает, аж мурашки по телу, и медленно два пальца свои грязные, костлявые, начинает просовывать в неё, по чуть-чуть, раздвигая складочки нежные. Ощущения у Кати бурные, противоречивые: мерзко ей от Еремея до тошноты — пальцы его, холодные, впиваются, как когти, воняет от него потом, грязью, и весь он отвратителен, старый, сухой. Но вспоминает она вчерашнее с барином, жар тот сладкий, неосознанный, и как будто эхо того в теле отзывается — жар внизу живота разливается, лоно увлажняется против воли, стыдно ей до слёз, щёки горят, тело предаёт, дрожит мелко.

"Ну что, всё?" — выдохнула Катя, голос срывается. "Нет, девка, — ухмыляется Еремей, и ещё глубже пальцы свои суёт, крутит ими внутри, улыбается мерзко, зубы жёлтые блещут. — Целка ты, да сладкая..." Не выдержала Катенька, уж больно сильные ощущения нахлынули, боится она снова то испытать, что с барином вчера — волну ту сладкую, запретную, от которой ноги слабеют. Резко вскочила она, одежду натянула торопливо, платье одёрнула, и выбежала из комнаты, как птаха перепуганная, слёзы в глазах стоят.

Едва успел Степан за дверь спрятаться, в нишу стенную вжался. Видит он в щель меж двери и стены, как глядит вслед Катеньке Еремей с вожделением мерзким, глаза горят, слюна по бороде стекает, и с удовольствием пальцы мокрые, липкие от соков её девичьих, облизывает, языком чмокая, как конфету сладкую.

Идёт Степан по коридору длинному, потихоньку в себя приходит где ковры бархатные да портреты предков в рамках золочёных висят. Голова гудит, как улей растревоженный, мысли кружат вихрем, ревность да гнев вперемешку с желанием неосознанным. Проходит он мимо хозяйской спальни, двери той приоткрыты чуть, и вдруг слышит голоса — бас барский, довольный, и девичий, звонкий, как колокольчик серебряный. Любопытство кольнуло, да и тревога — решил подсмотреть, приник к щели узкой, дыхание затаив, чтоб не спугнуть.

Глядит он в дверь незапертую, а там сам барин, Захар Демидович, сидит на кровати широкой, периной пуховой застланной, рубаха расстёгнута на груди волосатой, улыбается широко, борода густая шевелится. Рядом Любава, дочь его приёмная, — все в деревне знают, что не родная она ему кровью, а удочерил сироту бедную, когда в детстве померли у той родители от лихоманки злой. Отец её был близкий друг барина, вместе они в молодости буянили да дела крутили. Любаве уж двадцать годков исполнилось, да всё незамужем она, парни обходят стороной — худая, как тростинка, волосы рыжие, как огонь осенний, глазища огромные, зелёные, рот большой, лицо не круглое, угловатое, с подбородком острым. Считается, что мужчинам она не очень нравится, да поговаривают шепотом, что не хочет просто барин её замуж выдавать, держит при себе, как любимицу, пуще дочерей своих родных балует, подарками осыпает, в город на ярмарки возит.

Сидит барин, слушает её внимательно, а Любава

Порно библиотека 3iks.Me