неё — унизительный ритуал. Слюна чавкала, капая с её подбородка на пол, где уже образовывалась маленькая лужица.
Таня пыталась дышать носом, но воздух был пропитан его неприятным, чуть сладковатым мускусным запахом. В этом запахе, в этой вони, была вся его сущность: немытая, наглая, присвоившая себе право на её время, её тело, её достоинство. Слёзы навернулись на глаза — горячие слезы обиды и гнева. Это была ярость, сконденсированная в солёную воду. "Не смей. Не смей плакать перед ним. Слёзы — это роскошь. Их можно будет выплакать потом, в одиночестве, под шум воды в ванной, когда он уйдёт. Сейчас — нет. Сейчас ты просто сосуд. Пустой сосуд".
— Глубже, сука, глотай его весь, — прорычал он, его голос эхом отдавался в её ушах, смешавшись с её собственным хриплым дыханием. Слово "сука" ударило её, как пощёчина. Но оно же и освободило, что-то переключило в ней. Таня почувствовала, как слеза скатилась по щеке, горячая и солёная, капая на его мошонку. В этот миг она подняла глаза и поймала взгляд парня — он смотрел на эту слезу с жадным удовлетворением. Это была его победа. И, видя это, она внезапно поняла: его победа нужна ему, как воздух. Он зависим от неё ничуть не меньше. Он зависим от её унижения. Эта мысль придала сил.
Парень начал двигаться быстрее, бедра дёргались рывками. Его лицо исказила гримаса, в которой было что-то нечеловеческое, уродливое. В этот момент он перестал быть парнем Колей, студентом. Он стал просто биологическим организмом, стремящимся к разрядке. И она, наблюдая за этой метаморфозой, почти презирала его. Руки Тани упирались в потные бёдра не только чтобы оттолкнуть, но и чтобы ощутить эту дрожь, эту животную слабость сильного. "Вот он, твой триумф. Дрожащие колени и стон".
Вдруг он замер, его тело задрожало; она почувствовала, как член набух ещё больше.
— Сейчас... кончу... — простонал парень, его голос сорвался на хрип. В этом предупреждении не было заботы. Это был последний акт контроля: "Приготовься принять".
Первый толчок спермы ударил в нёбо — горячая, густая. Вкус был отвратителен, горько-металлическим. Но вместе с волной тошноты пришла и другая, странная мысль: "Это всего лишь жидкость. Белковая субстанция. Она не может меня запятнать внутри. Она не может добраться до того, кем я являюсь на самом деле. До моей любви к сыну. До моих воспоминаний о матери. До ненависти. Это просто липкая грязь. Её можно смыть".
Она попыталась сглотнуть, но не смогла — часть вытекла из уголков губ. Парень толкнулся ещё раз, и Таня почувствовала, как вторая порция стекает по горлу. Она кашлянула, брызги вырвались наружу, попав на его бёдра. Парень засмеялся, низко и удовлетворённо.
— Глотай, не плюйся, — приказал он, надавливая на голову.
Таня послушалась. Еще немного. После конверт ляжет на стол, сделка состоится. Останется только этот противный вкус во рту. Она слизывала остатки с обмякшего члена с механической тщательностью, как рабочий убирает после себя мусор на стройке. Её сознание было уже далеко. "Завтра. Отвести сына к врачу. Зайти в центр занятости. Узнать про курсы кассиров. Больше никогда. Никогда. Ни за какие деньги".
Наконец, парень отстранился. Член обмяк, но всё ещё блестел. Он стоял, застёгивая штаны, с довольной ухмылкой. Но теперь в его ухмылке она различала пустоту. Спектакль закончился. Таня просто сидела на краю кровати, вытирая лицо рукавом, размазывая слёзы, слюну и сперму в липкую, быстро застывающую массу.
— Больше никогда, — тихо, но очень чётко сказала Таня. Она всё ещё стояла на коленях, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Парень только усмехнулся.
— Как скажешь. Позвони, если что. Я всегда рад помочь… семейному благополучию.
Он вышел, не оглянувшись. Дверь захлопнулась, и в квартире снова повисла тишина. Та же, что и утром, но теперь она немного иной, правильной. Конверт лежал там, где положено.
Таня поднялась с пола. Колени ныли, во рту был противный привкус. Она прошла в ванную, включила свет. В зеркале на неё смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Но в этих глазах не было ни стыда, ни опустошения. Была спокойная, железная решимость.
Она открыла кран, набрала в ладони ледяной воды и стала смывать с лица всё: и липкую слюну, и солёный привкус слёз, и запах чужого тела. Вода была холодной, почти обжигающей. Она смывала. И с каждым движением внутри неё крепло одно знание. Таня делала это не для себя. Она сделала это для них. И пока они целы — сын, муж, этот хрупкий мирок, что они строили, то все не зря. То, что случилось, останется в этих стенах, как пятно, которое можно оттереть. Оно не выйдет за порог. Оно не коснётся их.
Женщина выпрямилась, посмотрела на своё отражение и прошептала: "Больше никогда".
Таня вытерла лицо полотенцем и пошла на кухню. Надо было готовить обед. Сын скоро проснётся. Жизнь, та самая, ради которой всё это было, продолжалась.
Порно библиотека 3iks.Me
391
21.12.2025
|
|