Право первой ночи. Часть 3- Читать онлайн

и начинает засовывать медленно, сантиметр за сантиметром — головка раздвигает губы нежные, входит внутрь, тесно, горячо, Катя мычит сквозь кляп, тело выгибается, слёзы текут.

— Ах ты, девка сладкая, тесная какая, — прохрипел Алексей, входя глубже, глаза его блестят от похоти. — А Степан твой, жених убогий, небось и не знает, какая ты внутри горячая, мокрая... Теперь-то поймёт, когда рога ему наставим, ха-ха, будет он рогоносцем деревенским, а ты — моей потаскушкой послушной!

Степан тем временем мучается в кустах, хрен его проклятый не думает униматься, распалился он пуще — видами теми, Катиной наготой, сценами грешными. "Что ж делать, Господи?" — шепчет он, и видит камень под собой, увесистый, серый. Поднимает его, кулак сжимает: "Брошу в Алексея, отвлеку, и убегу — авось не увидят, кто бросил, будь что будет. Главное, чтоб Катю не попортили, честь её спасли." Заносит уж он руку с камнем, мышцы напряглись, как у медведя в ярости, как вдруг перехватывает его рука тяжёлая, мозолистая, как клещи железные. Оборачивается Степан, а там сам барин, Захар Демидович! Качает головой он, глаза строгие, но ласковые: "Не надо, Степан, не грешни зря. Я сам разберусь." И идёт барин тяжёлой поступью своей прямо к сыну беспутному, кусты раздвигает, как тростник.

Выходит он из-за кустов, огромный, как гора ходячая, рубаха на нём распахнута, борода вздыбилась, и как загремит басом своим на всю округу, эхом по реке разнёсся: "АХ ТЫ, ПАСКУДНИК! СУКИН СЫН! ЧТО ТВОРИШЬ, ВЕРТОПРАХ?!" Хватает он Алексея за шкирку одной лапищей, легко, как щенка, от Катиного лона отрывает, уд его вялый теперь болтается. Разбежались дружки его, как тараканы от огня, в кусты нырнули, штаны подтягивая. А барин тем временем орёт на сына, тащит его к воде, как тряпку: "ТАК ВОТ ОНИ, ТВОИ НАУКИ ПЕТЕРБУРГСКИЕ?!" И суёт его башкой в воду речную, держит, булькает Алексей, бьётся, но силёнок нет против отца. Вытаскивает, кашляет тот, мокрый весь, а барин снова орёт: "СМОТРЮ Я НА ТЕБЯ, АЛЕКСЕЙ, И НЕ РАЗУМЕЮ: ТЫ МОЙ ЛИ СЫН? ИЛИ ПОДМЕНИЛИ МНЕ ТЕБЯ ТАМ, В СТОЛИЦЕ ВАШЕЙ БЛУДНОЙ?!" Снова в воду суёт, держит дольше, пузыри идут. Вынимает, швыряет как щенка на песок мокрый: "Я НА ТУРЕТЧИНЕ ХРЕБЕТ ГНУЛ, КРОВЬЮ КУПАЛСЯ, ЧТОБЫ ТЫ, ЩЕНОК, ОТЦОВСКОЕ ИМЯ В ГРЯЗЬ ВТАПТЫВАЛ?! А, КОБЕЛЬ ПРОКЛЯТЫЙ?! ЧТОБ ГЛАЗА МОИ ТЕБЯ НЕ ВИДЕЛИ, ПАСКУДНИК! "

Убегает Алексей в страхе, мокрый, штаны спущенные, в кусты, приятели его следом, как зайцы. Барин нагибается к Катеньке, которая ещё голая лежит на песке, успела только кляп вынуть изо рта, слёзы по щекам размазаны, тело дрожит мелко. Видит он её такую — заплаканную, беззащитную, кожу белую, груди налитые, лоно влажное от слёз да пота, и у самого в штанах твердо стало, корень набух, жар внизу живота разгорелся. "Не попортил ли тебя этот негодяй, Катенька?" — спрашивает он голосом хриплым, глаза по телу её шарят. "Не знаю, барин..." — шепчет она, всхлипывая, поднимается на ноги шатко, руками груди прикрывает. "Давай, милая, проверю, " — прогудел он ласково, но властно, подходит сзади, прижимается грудью своей широкой к спине её влажной, дыхание горячее на затылок падает.

Одной рукой проводит он по телу её спереди, ладонью тяжёлой по животу гладкому скользит, вверх к груди одной поднимается, мнёт нежно, сосок задевает, приговаривая: "Не поломали ли тебя ироды эти, не поранили ли тело твое нежное, ягодка моя?" Наслаждается он прикосновениями, кожа её горячая под пальцами, мурашки по ней бегут, а Катя сама начинает дышать чаще, грудь вздымается, жар от рук его по жилам разливается, стыдно, но сладко. А второй рукой он двумя пальцами своими толстыми осторожно входит в дырочку её тесную, которая уже очень влажная стала от прикосновений тех, сок девичий течёт, обволакивает пальцы липко. Раздвигает он складочки нежные, медленно, сантиметр за сантиметром, внутри тесно, стеночки сжимаются, пульсируют, Катя ахнула, ноги подкосились, но барин держит крепко. Проводит пальцами глубже, кругами водит, находит то местечко скрытое, трогает нежно, и она стонет тихо, тело выгибается навстречу против воли, сок хлещет пуще, пальцы скользят легко в той влаге сладкой. Наконец достигают его пальцы точки нужной, плёнки девственной, и понимает он — цела ещё девка, не тронута. "Хорошо, милая, не попортил он тебя, " — шепчет барин, вынимая пальцы медленно.

Степан тем временем смотрит из кустов, ждёт, пока уймётся уд его твёрдый, распалённый видом Катиной наготы да насилия того, ярость и желание смешались. Барин спиной своей огромной заслонил Катю, не видит Степан, что там они делают — только спина широкая колышется чуть, да слышны вздохи тихие. Наконец унялся его хрен, отдышался он, выходит из-за кустов, подходит к Кате, которая уже одеться пытается, сарафан накидывает торопливо. Барин отстранился быстро, осторожно, штаны поправил, чтоб бугор не виден был. Утешает Степан Катю: "Милая моя, не плачь, всё миновало..." Обнял он её крепко, прижал к груди, чтоб дрожь унялась.

— Ну ладно, ребятки, пойду я, — вздохнул барин, вставая во весь рост. — Делами займусь.

— Спасибо, барин, — сказали хором Катя и Степан, склонив головы.

— Да за что... — буркнул он, махнув рукой тяжёлой. — За то, что вертопраха такого воспитал, блудливого? Эх... — И ушёл тяжёлой поступью своей, спина прямая, как стрела, но плечи поникли чуть, тень грусти на лице.

Остаются одни на берегу Степан и Катя, солнце

Порно библиотека 3iks.Me