Тишина в комнате была гулкой, давящей. Я лежала на спине, уставившись в потолок, где в свете уличного фонаря за окном танцевали знакомые с детства тени от веток старого тополя. Перед глазами, на внутренней стороне век, стояло другое изображение. Жесткая, мозолистая ладонь, падающая снова и снова. Стыдный, щекочущий жар на коже, там, внизу. И самое главное его взгляд. Не отеческий, не карающий, а... наслаждающийся. Властный. Владеющий.
Никто и никогда. Никто и никогда не вел себя со мной так. Моя манипулятивная сила, мои истерики, моя холодная расчетливость, все это всегда работало как щит. Мужчины либо подчинялись, либо уходили. Но никто не брал и просто... не отбирал. Не проникал. Грубо, без спроса, с этой ужасающей, простой силой. Его толстые, мозолистые пальцы, нагло совавшиеся в мое влагалище под предлогом шлепков... Это было насилием. Но не тем, криминальным, про которое кричат в новостях. Это было насилием другого порядка. Психологическим, изощренным, приправленным какой-то извращенной игрой в папочку. Оно стирало границы, смешивало роли, оставляя после себя не боль, а ошеломляющий, липкий стыд и... чертово возбуждение, от которого хотелось выть.
Как это выкинуть из головы? Как простить? Простить нельзя. Значит, нужно отомстить.
Я ворочалась, сжимая кулаки под одеялом. Мой мозг, привыкший строить сложные, многоходовые комбинации, лихорадочно сколачивал планы. Разоблачить его перед мамой. Выставить извращенцем. Но мама... Она смотрела на него влюбленными глазами. Она говорила «суровый, но справедливый». Она поверит мне, своей стервозной дочери, с которой у нее всегда были проблемы, или своему новому мужу, который сделал ее женщиной? Сомневалась я. Или подстроить случайность. Что-то тяжелое на голову, когда он будет менять полы на балконе. Или связаться с кем-то... но с кем? У меня не было связей в криминальном мире. Все мои связи были в мире салонов красоты и кредитных карт.
Пока это были лишь фантазии, злые, но беспомощные наброски на фоне общего шока.
Я взяла телефон, чтобы отвлечься. Экран осветил лицо. Там было сообщение от Сергея, пришедшее полчаса назад.
«Извини, завал на работе. Не успеваю сегодня. Приеду завтра утром, в 10:00. Жди. Люблю».
Мысленно я обрадовалась. Сейчас, в этом состоянии, я бы не смогла играть свою обычную роль обиженной, но смягчающейся жены. Что-то внутри обломилось. Играть в свои манипуляции после того, как меня саму так грубо, по-хозяйски, поимели, казалось фальшью и слабостью. Мне нужно было время, чтобы собрать себя, чтобы эта трещина внутри затянулась хоть тонкой пленкой. Завтра утром - да, завтра я уже буду в форме. Я заставлю Сергея ползать на коленях, выбью себе отдых на Мальдивах, новую сумку и обещание ни слова больше не слушать своего отца.
Я отложила телефон и подошла к зеркалу над комодом. Тусклый свет из окна падал на мое отражение. Я смотрела на свои губы. Пухлые, чувственные, дорогая работа хорошего косметолога. А сегодня слова этого урода касались их... Но в его взгляде, когда он сказал «никогда рот не трахал с такими губами», было столько пошлого любопытства, что казалось, он уже мысленно это делал. Может, они и вправду слишком большие? Слишком вызывающие? Надо будет проконсультироваться с врачом, может, немного рассосать... Мысль была идиотской, и я это понимала. Это была попытка найти причину во внешности, а не в том, что какой-то извращенец решил перейти все границы.
Ночь тянулась мучительно. Желание сходить в туалет становилось все настойчивее. Но страх выходить из комнаты парализовал. Я прислушивалась к тишине за дверью. Ни звука. Может, он спит? Или сидит в зале и ждет? Образ его, стоящего в темноте и ухмыляющегося, заставил меня содрогнуться.
Наконец, терпеть стало невмоготу. Я осторожно, как вор, приоткрыла дверь. В квартире царила тишина, нарушаемая только мерным тиканьем старых часов в зале. Я крадучись выскользнула и направилась в туалет, но путь лежал мимо спальни мамы. Дверь была приоткрыта на палец, и из щели лился тусклый желтый свет прикроватной лампы.
Я не собиралась смотреть. Я поклялась себе не смотреть. Но периферийное зрение уловило движение. И я замерла, как загипнотизированная.
Он полусидел, облокотившись на подушки. В одной руке у него был телефон. На экране что-то двигалось. А другой рукой... Другой рукой он размеренно, не спеша, дрочил свой член. Тот самый, толстый, венозный, который я видела днем. Он был возбужден, напряжен, и рука Армена медленно скользила по его длине.
На экране телефона, как я смогла разглядеть, была брюнетка. Какая-то актриса из порно. Она, с губами, может, и не такими пухлыми, как мои, но явно накачанными, с преувеличенным энтузиазмом сосала чужой член, громко причмокивая и закатывая глаза.
И он, глядя на это, бормотал что-то низким, хриплым голосом с густым акцентом.
— Да, мой дэвочка... папочка любит тебя... саси, саси, уххх...
Его движения стали резче, учащеннее. Тело напряглось. И с низким, животным стоном он кончил. Белые струи забрызгали ему на живот и грудь. Он не шелохнулся, глядя на экран, где актриса с довольной улыбкой глотала сперму.
Затем, совершенно спокойно, как будто только что выпил стакан воды, он отложил телефон, встал, взял с тумбочки полотенце и начал небрежно вытираться. Телефон остался лежать на простыне, продолжая тихо шипеть звуками минета.
Это было настолько откровенно, настолько грязно и в то же время обыденно, что у меня перехватило дыхание. Весь мой стыд, вся злость смешались с каким-то острым, запретным интересом. Я стояла, прижавшись к стене в темном коридоре, и не могла пошевелиться.
И тут он повернул голову. Наша
Порно библиотека 3iks.Me
555
24.12.2025
|
|