дверь откроет Катя или Вера, я тихо уйду, они меня не узнают в маске...»
Дверь открылась. И на пороге, в блестящем новогоднем колпаке, с бокалом шампанского в руке, стояла она. Лера.
Она была немного пьяна. Щёки горели румянцем, глаза блестели мокрым, веселым блеском. Увидев нашу ораву, она радостно рассмеялась.
И тут Серёга, не долго думая, шагнул вперед, обхватил её за талию, приподнял, сжав своими грубыми лапищами её попу сквозь тонкую ткань платья, и громко чмокнул в щёку.
— С Новым годом, красавица! Небось, соскучилась по мужикам?
Она не оттолкнула его. Не рассердилась. Она громко засмеялась, обняла его за шею и крикнула в квартиру: «Девочки! Гости пришли!»
Внутри у меня всё рухнуло и превратилось в мелкую, колкую пыль. Обида, боль, унижение, непонимание - всё смешалось в один ядовитый коктейль. Меня обманули. Она сказала, что уедет. Она целовала меня, говорила о «чуть позже», а сама... с Серёгой? Старым, грубым, похабником Серёгой? Это было неприятно. Это было отвратительно.
Но вместе с отвращением пришло и другое чувство. Грязное, стыдное, непонятное. Интерес. Любопытство. Я стоял в маске, и меня не узнали. Я мог наблюдать. Я мог увидеть, какая она на самом деле. И это желание - увидеть правду, какой бы горькой она ни была, - оказалось сильнее желания сбежать.
Мы ввалились в квартиру. В гостиной, за большим столом, уставленным пустыми бутылками, салатами и конфетами, сидели Катя, Вера и еще одна незнакомая мне девушка. Все они были в состоянии сильного подпития. Увидев нас, они обрадовались с той преувеличенной, пьяной радостью, когда гости это просто новые лица, способные разбавить затянувшееся веселье.
«Заходите! Садитесь! Вы где пропадали?» - кричали они.
Нас было шесть мужчин. Я сел в углу, стараясь быть как можно незаметнее. Остальные, как по команде, расселись, прижав к себе девушек. Серёга усадил Леру себе на колени, не выпуская её из объятий. Его руки, грубые, со сбитыми костяшками, свободно бродили по её телу, то обнимут за талию, то потреплют за хвостик волос, то притянут её лицо к своему для поцелуя.
И она не сопротивлялась. Она сама прижималась к нему, смеялась его похабным шуткам, шептала что-то на ухо. Её рука лежала у него на бедре, а потом... потом я увидел, как её пальцы скользнули выше, к паху, и легонько сжали его через ткань брюк. Серёга довольно хмыкнул.
Я сидел в маске зайца и смотрел на этот ужас. Мой мир, построенный за последние месяцы, мир невинной любви и светлых планов, рассыпался на глазах, превращаясь в гротескный, пошлый фарс. Остальные мужчины, воодушевленные примером Серёги, тоже не теряли времени. Гриша сидел с незнакомой девушкой, его рука уже засунула ей под свитер. Даже молчаливый Андрей что-то бормотал на ухо Кате, а она, хихикая, позволяла ему гладить свою ногу под столом.
Я впервые видел Леру такой. Раскрепощенной, доступной, пьяной и похотливой. Её детское, невинное личико теперь выражало не чистоту, а развращенную игривость. Её зелёные глаза, смотревшие на меня с любовью, теперь блестели мутным огнем желания, направленным на моего друга.
Из обрывков пьяных разговоров я понял суть. Встречали они Новый год действительно с одногруппниками. Но те перепили, начали скандалить и драться. Девчонкам еле удалось их выпроводить, пока они не разнесли половину квартиры. Оставшись одни, они скучали и, когда позвонил Серёга, обрадовались. «Мужики-то лучше, они веселее!» - крикнула кто-то.
Рюмки наполнялись снова и снова. Все смеялись, поздравляли друг друга. Я, чтобы не выделяться, тоже пригубил. Я должен был сохранять хоть какую-то ясность мысли в этом кошмаре.
— Кто курить? - вдруг поднялся Гриша.
— Я, - моментально отозвался я. Мне отчаянно нужен был воздух. Выход. Пауза.
Мы вышли на балкон. Ледяной воздух обжег легкие, протрезвил на секунду. Я стоял, затягиваясь, и смотрел на темные окна соседних домов, усеянные разноцветными гирляндами. «Вот и всё, - думал я. - Всё потеряно. Столько времени, столько встреч, прогулок, разговоров... А она... Что она нашла в нём? Он же старый, грубый, необразованный».
Гриша что-то говорил о работе, о планах, но я не слышал. В голове стучала одна мысль: уйти. Просто развернуться и уйти. Но что-то держало. Какое-то жуткое, мазохистское желание досмотреть этот спектакль до конца. Узнать, насколько глубоко падение.
Когда мы вернулись, за столом оставались только Вера, ждавшая Гришу, и незнакомая девушка, которая теперь сидела у мужчины на коленях, и они целовались, не обращая ни на кого внимания.
— О! Зайчик вернулся! - крикнула Вера, указывая на меня. - А мы тут желания загадывали!
— Да? - выдавил я из-под маски.
— Ага! Я вот - закончить сессию без троек. А Лера... - Вера захихикала, подмигнула. - Лера замуж собралась! Ха-ха-ха! Загадала себе мужа на Новый год!
Кровь застыла в жилах.
— А что... есть у неё кто? - спросил я, и голос прозвучал чужим, глухим.
— Да, ходит тут один, студентик. Робкий такой. Ха-ха-ха! Пока её тут Серёга... - Вера понизила голос до конфиденциального шёпота, но её пьяную речь было слышно по всей комнате. - А тот думает, она у родителей! Ха-ха-ха-ха!
Мне стало физически плохо. Точно. Она говорила обо мне. «Робкий такой студентик». И они все знали. Они все смеялись надо мной за моей спиной. Лера, Катя, Вера. Они обсуждали меня, этого наивного дурака, который верит в сказку. Желание уйти стало нестерпимым. Но ноги не слушались.
Я встал и, шатаясь - уже не притворяясь, - пошел в сторону туалета. Дверь была
Порно библиотека 3iks.Me
677
31.12.2025
|
|