и рассмотрел разноцветную карту в своём телефонном аппарате. Нашёл ближайший нужный адрес и двинулся по раскалённой пустынной улице, с удовлетворением наблюдая, как красная стрелка на карте двинулась в том же направлении.
Вдоль домов, окрашенных в обычные петербургские цвета: красный, жёлтый, зелёный, синий, - ёжился шиповник и не только цвёл фиолетовыми цветками, но и алел плодами. Аромат его стелился по узким камерным проспектам, усиливаясь во влажном нагретом воздухе, и сладко дурманил чувства.
Прохожие встречались редко, автомобили от светофора к светофору сменяли тишину шорохом, прямые улицы просматривались в знойном мареве до горизонта, и каждая напоминала взлётную полосу, взмывая в синее небо.
Оставшись один, Саша оказался в оковах грусти, сердце сдавила тяжесть, он чувствовал себя, будто отравленный ядом. Он не пытался исследовать только что произошедшее нападение, он судорожно искал способы избавиться от яда, забыть унижение и делать вверенное ему дело.
Самое сложное было не думать о Марине и не ругать её, не придумывать для неё ответные слова на её оскорбления. В голове у Саши сами собою сочинялись целые выступления наподобие речей против Катилины. Он изнемогал, хотел перестать думать об этом, и не мог. Он шагал со стеснённым дыханием в груди и ненавидел себя.
Саша за свою жизнь уже успел узнать о себе, что есть некоторые девушки, которые по какой-то причине умеют и любят мучить его. По каким-то таинственным признакам они мгновенно распознавали Сашу и жалили его в совершенно разных обстоятельствах.
Саша не мог допустить, что во всех таких ситуациях его поведение было идеальным, и потому предпочитал считать виноватым себя. Но он никогда не находил в себе причины, по которой он должен бы быть виноват перед такими девушками; ведь с другими девушками общение складывалось в целом нормально. «Возможно, воспитание в моей семье, строгая мать, несложившиеся отношения с отцом», перечислял он пункты, вычитанные в книгах по психологии, и сам не заметил, как начал прислушиваться к своим чувствам в ущерб мыслям.
Шаг за шагом в теле Саши распространялось некое томление, как если бы противоядие от девушек всё же существовало, и оно каким-то таинственным образом вдруг снизошло на Сашу, излилось ему внутрь и теперь плескалось в нём, расходясь волнами по телу.
Саша слушал своё тело, пытаясь угадать, то ли это самое нисхождение, которое ему уже было знакомо по прежней жизни, когда долгие прогулки приводили его в состояние удивительного удовлетворения и были сравнимы только с оргазмом, который Саша познал позднее.
Да, это было оно. Коленные суставы Саши, до которых докатилась сладкая волна, заныли, набухая и расцветая, за ними расцвели в сладкой неге тазобедренные суставы, а после них и плечи. Всё остальное тело словно растаяло, Саша чувствовал свою прозрачность и своё единство с окружающим миром — он вдруг стал одновременно всем.
Ещё через несколько шагов перестали существовать и кости, и Саша ощутил весь восторг невесомости. Он, несмотря на то, что исправно делал шаг за шагом, в чувствах своих летел сквозь город.
Наступило опьянение. Каждый шаг был как глоток вина. Дома вдоль улиц качались и были очень милыми, деревья сверкали своей невероятной красотой, любовь наполнила сердце Саши до краёв и стала выливаться наружу. «Господи, какие красивые и милые все эти прохожие», думал Саша на ходу, «как хочется их любить и помочь им в чём-нибудь! Какие славные жители проживают на всех этажах, какие замечательные горожане едут в машинах!» Так, обретя вновь дар мыслить, но мыслить в любви, он дошёл в размышлениях и до Марины. Он поразился, как мог он ругаться на неё. Да ведь она хороший человек, в сущности. Возможно, её гнетёт что-нибудь, и оттого она так задевает. Её можно только пожалеть.
Саша испытывал радость оттого, что пришёл в себя, что вновь находится в мире со всеми. Нисхождение не кончалось. Сладостные волны расходились и расходились по телу.
Пьяный Саша отыскивал загадочные нужные дома, вплывал в заводские здания, звонил людям, передавал им коробки или документы, невпопад отвечал на их вопросы и вновь спешил улететь на улицу, засыпанную тополиным пухом.
Пошёл, вперемешку с солнцем, приморский дождь; Саша нехотя вытащил из рюкзака зонт, раскрыл его и дошагал до кафе. В кафе он заказал себе чай и сел у окна, достал свои бутерброды, которые состояли из кусков варёной курицы, обложенных хлебом, и пообедал. Страшно захотелось пить, Саша вспомнил про минеральную воду и выпил всю бутылку Владимира. Дождь перестал, зонт просох, Саша вышел из кафе и разнёс оставшиеся коробки по адресам.
Рюкзак его опустел, он поехал к Марине сдавать листок. Изучив его пристально, Марина отчеканила:
— Колешься или нюхаешь?
Вновь Саша не знал, что ответить, и молчал. Вошёл вдруг Маркс, будто стоял за дверью и ждал удобного момента.
— Интересная у вас беседа, - сказал он.
— Тебя забыла спросить, - ответила Марина и продолжила, обращаясь к Саше, - Ты мне казанской сиротой не прикидывайся! Если употребляешь наркотики, то давай увольняйся, пока я полицию не вызвала.
— А в чём проблема вызвать полицию сейчас? — сказал спокойно Макс. — По трудовому закону работодатель обязан указать причину при расторжении трудового договора с работником. Если у тебя, Марина, есть вопросы по наркотикам, то необходимо взять анализы и доказать свои предположения. А пока ты анализы не взяла, твои предположения остаются твоими личными фантазиями. Никакого отношения к рабочему процессу не имеющими.
Марина скривилась, её правое веко задёргалось, она произнесла угрожающе:
— Смотри, как бы руководство не узнало
Порно библиотека 3iks.Me
4923
13.01.2026
|
|