на бок, облокотился на локоть.
— Дааа... – выдохнул я, на миг позволяя себе погрузиться в воспоминания. – Любая свободная минута означала секс. В машине, на кухне, когда родители уезжали... Классное время было. Мы были такие молодые.
Я произнес это без задней мысли, просто констатируя факт. Но слова «были молодыми» повисли в воздухе, словно ядовитый газ. Я увидел, как меняется её лицо. Мягкие черты заострились, в уголках губ собрались нехорошие складочки.
— По-твоему, я стара? – прошипела она, поворачиваясь ко мне. Глаза стали черными, бездонными. – Ну конечно! Я не такая, как твои молоденькие студентки! У них, наверное, и кожа гладкая, и всё делают так, как ты любишь! Пишут шлюшки, предлагают «обсудить»! Может, уже обсудил с кем?
Градус нарастал с дикой скоростью. Привычная тактика в такие моменты – молчать. Переждать ураган. Пусть выговорится, выплеснет пар. Я отвернулся, делая вид, что поправляю подушку. Но на этот раз ливень был особенно ядовитым. Она говорила про мое равнодушие, про холодность в постели, про то, что я смотрю на неё, как на предмет мебели. И последнее, что прозвучало, как пощечина:
— И секс у нас... он не просто редкий. Он какой-то мертвый. И в этом твоя вина. Ты даже не пытаешься ничего изменить.
Что-то во мне щелкнуло. Терпение, растянутое за годы, как старый резиновый жгут, лопнуло. Я резко сел на кровати.
— Моя вина? – голос мой прозвучал непривычно хрипло. – А может, тебе стоит подумать, почему я так стал холоден? Не думаешь, что в нашем сексе уже всё приелось до тошноты? Что он как консервы десятилетней выдержки? А на всё новое, на любую мою попытку как-то... оживить это, ты отвечаешь категоричным нет! Ты сама всё засушила и теперь обвиняешь меня!
Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Но я ожидал увидеть в них обиду, слезы, ярость. А увидел нечто иное – прояснение. Шок, сменившийся странным, ледяным пониманием. Даже губы её разомкнулись, будто она вот-вот скажет что-то важное.
— Ты... прав, – произнесла она тихо. – Мы и вправду наскучили друг другу. Тем, что не делаем ничего нового. Застряли.
Внутри у меня всё сжалось. Страх и дикое, неконтролируемое любопытство, что же будет дальше? Сейчас она расплачется, начнется истерика, я буду её успокаивать, мы помиримся, и всё вернется на круги своя. Так всегда и было.
Но Наташа росто откинулась на подушки, взяла со своей тумбочки телефон и погрузилась в него. Всё. Словно наш скандал, наши взаимные обвинения, эта трещина, пролегшая, между нами, её больше не интересовали. Я лежал, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца, а она скролила ленту, изредка тыкая пальцем в экран.
Мы легли спать молча, отвернувшись друг от друга. Я долго ворочался, слушая её ровное дыхание. Она не спала, я чувствовал. Через какое-то время я притворился спящим, расслабил мышцы, сделал дыхание глубоким и ровным. И стал ждать.
Минут через двадцать она пошевелилась. Осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, повернулась на бок. Свет от экрана телефона, приглушенный до минимума, всё же озарил её профиль и часть подушки. Я приоткрыл один глаз, превратившись в щелочку. Она что-то искала. Она чуть наклонила телефон в мою сторону, будто пытаясь поймать луч света под другим углом. Этого было достаточно.
Я увидел фотографию. Четкую, качественную. На ней была девушка. Её губы были обхвачены вокруг возбужденного, крупного мужского члена. Она смотрела в камеру снизу вверх, и во взгляде читалась не столько страсть, сколько... вызов. Или демонстрация умения.
У меня внутри всё зажглось. Не просто возбуждение, это был взрыв. Горячая волна ударила в голову, потом спустилась ниже, заставив кровь пульсировать в висках и в паху. Мысли понеслись вихрем, сшибаясь и сплетаясь в самые дикие фантазии. Почему она это смотрит? Что это значит? Неужели она... интересуется? Или просто сравнивает? Ищет инструкции? Или это какая-то извращенная форма самоистязания – смотреть на то, что она сама делать отказывается?
Именно в этом был корень. Оральный секс. Наша вечная больная тема, табу, поставленное ею же много лет назад. В начале отношений, когда гормоны перехлестывали через край, мы пробовали всё. И мне это безумно нравилось. Ощущение её теплого, влажного рта, доверчивого и жадного одновременно, было для меня верхом близости. Но довольно быстро Наташа начала отказываться. Сначала робко, потом всё категоричнее.
«Мне там некрасиво», – говорила она, краснея. – «А запах... Он бывает разный, и мне кажется, что он неприятный. И вкус... это противно». Я убеждал её, что для меня это, наоборот, самый сладкий и возбуждающий аромат, что её тело для меня прекрасно целиком и полностью. Но она качала головой: «Нет, Вов, не надо. Мне некомфортно». По той же причине она перестала делать мне минет перед сексом. «Я чувствую себя... униженной. И потом, твоё... оно попадает мне в рот. Это неестественно».
Я спорил, потом уговаривал, потом просто смирился. Если жене неприятно – значит неприятно. Я любил её, и эта сфера нашей жизни просто стала закрытой территорией. Надежда теплилась где-то в глубине – вот повзрослеет, станет увереннее, отпустит свои комплексы... Но годы шли, а запретная зона оставалась под замком. И вот теперь, в тишине ночи, моя стеснительная, закомплексованная Наташа с таким жадным, изучающим интересом разглядывала фото, где незнакомая девушка с явным удовольствием делала то, от чего моя жена морщилась.
Это была надежда. Жгучая, колючая, пьянящая. Иначе как объяснить этот ночной просмотр? Я засыпал с
Порно библиотека 3iks.Me
547
13.01.2026
|
|