было тихо. Вернувшись, я застал Наталью уже под одеялом. Она лежала спиной ко мне, будто ничего не произошло. Я лёг сам, пытаясь досыпать остаток этой бурной ночи. Но сон не шёл. В голове крутилось одно и то же: "Димка с матерью. Наталья с сыном. Алина — в их квартире, одна, ждущая мужа, который только что оттрахал собственную мать. И я — здесь, в одном бунгало с женщиной, которая только что приняла меня в зад, а до этого стонала под собственным ребёнком". Я смотрел на них всех, по-новому. На Димку — как на соперника. На Наталью — как на шлюху, которую можно и нужно использовать. А на Алину… на Алину я смотрю как на жертву. Или, может быть, как на союзника?..
Завтракать иногда, мы ходили в кафе неподалёку — там была прекрасная яичница, по утрам и какао с булочками, как в детстве. Дима выглядел безмятежным, в этом отношении напоминая свою мать: этой шлюхе всё было нипочём. Из меня же перло всё дерьмо. Я не мог спокойно смотреть на эти бесстыжие рожи, поправшие всякую мораль! А больше всего, мне было жаль собственную дочь, оказавшуюся в заложниках у двух извращенцев! Я представлял, как Дима, не успев помыть член после похотливой матери, вставляет его в рот моей Алине… Омерзительно возбуждающая картина… «Уроды. Уроды», — повторял я про себя, разглядывая бесстыжие морды «родственничков».
Мы снова ушли на пляж, откладывая посещение нудистского участка на следующий день. Идти в такую даль, чтобы просто увидеть чужие муди, — так себе развлечение. В обед мы отправились в домик, переждать самое активное солнце. Наталья снова подвалила ко мне в душе. Я позволил ей поработать ротиком. Она старалась, как всегда, жадно и технично, но потом остановил, поднял на ноги. Она посмотрела на меня вопросительно и непонимающе, с мокрыми губами и каплями воды на ресницах.
— Может, нам пригласить твоего сыночка? — глумливо спросил я, внимательно глядя ей в лицо. — У него лучше получается.
О, то было прекрасно! Она сначала побледнела, потом покраснела, потом пошла пятнами. Хотела выскочить — невзирая на то, что была голая, но я удержал её за запястье, крепко, не больно, но достаточно, чтобы не дёрнулась.
— Ну куда же ты? Его позвать?! — усмехнулся я.
— Отпусти, козёл! — прошипела она, вырываясь, глаза её метали молнии.
— Ну уж нет. Давай-ка всё решим здесь и сейчас! — настаивал я, не отпуская.
— Что решим?! Как?! — растерянно спросила она, поднимая влажные глаза. В голосе уже не было той уверенной дерзости — только страх и злость вперемешку.
Я прижал её спиной к прохладной плитке душа, чтобы она не могла отвернуться. Вода всё ещё капала с потолка, стекая по нашим телам.
— Решим, что дальше делать с вашей семейной идиллией, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Я видел вас вчера ночью... Под бунгало. В кустах. Твой сын трахал тебя, как последнюю шлюху. А ты стонала, как будто это самое сладкое соитие в жизни. И кончала раз за разом.
Она дёрнулась, будто от удара. Лицо её исказилось, смесью ужаса, стыда и ярости.
— Ты… подглядывал? — выдохнула она.
— Ага. Подглядывал. И стоял, как идиот, пока мой зять долбил свою мать. А потом ты пришла ко мне, села на мой член — и ни слова. Ни намёка. Думала, я слепой?
Она молчала, тяжело дыша. Грудь вздымалась, соски стояли твёрдо — то ли от холода плитки, то ли от адреналина.
— И что теперь? — наконец выдавила она.
— Это уже зависит от вас, — ответил я. — А теперь иди оденься. Не хочу пока от тебя ничего!
Она вышла из душа, не сказав больше ни слова. Я остался под струями, чувствуя, как злость медленно превращается в холодную, расчётливую ярость. И в возбуждение — странное, тёмное, запретное...
После обеда парочка вела себя тихо. Наверно, мамашка всё рассказала своему любовнику и теперь они гадали: утопить меня в море или отравить крысиным ядом... Мы лежали на пляже — солнце жарило уже не так беспощадно, ветер с моря приносил прохладу, волны лениво набегали на песок. Я подгадал момент, когда Димка с Натальей отошли к воде «поплавать» и остался с Алиной наедине. Прихватив её за плечи, я тихо, без всяких преамбул, спросил:
— Дочка, ну как же так? Ты всё время молчала?!
Всё. Ничего больше. Она вздрогнула, как от удара током. Подняла на меня глаза — полные затаённой, давно копившейся душевной боли. Плечи её задрожали и она разразилась тяжелейшими слезами навзрыд. Тут была и обида, и унижение, и вся та боль, которую она носила в себе долгое время.
— Они всё это время… прямо при тебе? — вскрывал я этот гнойник дальше, голос мой дрожал от злости и жалости.
— Не всё время… сначала таились, — всхлипывала она, уткнувшись мне в грудь. — Но я часто не могла, ему давать… он же всё время хочет, Дима… Он обиделся, ушёл к НЕЙ. Так и узнала. Сказал, что она лучше в сто раз, а я ничего не умею-у-у-у!
Алина завыла, повиснув у меня на шее, как маленькая девочка, которую обидели во дворе. Слёзы горячие, солёные, текли по моей рубашке.
— Да что ж ты мирилась со всем этим, терпела? — гладил я её по плечам и волосам, чувствуя, как сердце разрывается. —
Порно библиотека 3iks.Me
749
31.01.2026
|
|