Жестокие ведьмы Маркистана (Полная версия)- Читать онлайн

дверей, стояла металлическая вешалка на колёсиках. Ушлые парни быстро сообразили, что это всего лишь двери в прожарку – первая ступень прибытия в любую зону. Таков порядок: своё белье сдаешь в прожарку, а сам топаешь в баню. Общий порядок, ничего особенного. Ребята разделись до трусов, повесили все свои шмотки на вешалку, которую тут же забрала в прожарку какая-то невнятная личность в белом халате, и стали ждать баню.

И через полчасика охуели от духоты.

Они попытались открыть окна – бесполезно. Улеглись на горячий пол у самой двери, стараясь поймать хоть слабые глоточки свежего сквозняка из коридора – почти ничего. Пот лил ручьями и скапливался под их телами в лужицы. Воздухом невозможно было дышать, настолько раскаленным и вязким он казался. Быстро подступала животная паника. Ребята стали долбиться в железную входную дверь, но ни звука в ответ не доносилось из коридора.

Тюрьма быстро отучает от клаустрофобии. Клаустрофобы здесь просто не выживают. Умирают от сердечного приступа или инсульта.

Когда же иссяк богатый поток ругательств, которые проорали они под эту чёртову дверь, и в головах парней стали всё настойчивей стучать тяжёлые молоточки, предвестники кровоизлияния в мозг, Москвич подумал, что вот сейчас он, пожалуй, готов на всё, лишь бы его выпустили подышать свежим морозным воздухом.

В малиновом предобморочном тумане поплыли видения, как он катается на плацу, голый и липкий от пота, загребая руками скрипучий и колючий обжигающий снег, и растирает им лицо, стараясь попутно ещё и наглотаться им досыта, лишь бы унять огнедышащую жажду и сухость во рту.

И отчетливо вспомнился этот раздражающий ноздри аромат её сапог – пряный и приторный одновременно. Эх, какой же он был мудак, что отказался целовать!

В этот момент как раз и простучали за дверью дробные каблучки, а сама дверь с грохотом отворилась. Распластанные голые страдальцы оказались не в силах даже поднять головы перед возникшей на пороге директрисой. Их просто повырубало на первом же вздохе свежего воздуха.

После душа, именуемого здесь солидно баней, парней ждало еще одно жесточайшее разочарование. Оказалось, что вся их одежда навсегда исчезла в прожарке. Её попросту сожгли. Со всеми заботливо зашитыми в швах ништяками, типа бритвенных лезвий, денежных купюр, ювелирно изготовленных из больших «цыганских» иголок отмычек и всего такого прочего. Больше всего было жалко бритвенных лезвий, приготовленных на совсем уж крайний случай – вскрыться.

Вместо их привычных черных роб им выдали... тёмно синие до колен юбки, голубые блузки и светло серые приталенные жакеты! Еще им выдали безразмерные шерстяные колготки и береты машинной вязки, с помпонами!

Женскую одежду! Им, пацанам, только что поднявшимся с малолетки, выдали дамское шмотьё!

— Нахуй! – громко и отчетливо выругался Стремяга. – Я, бля, никогда такую хуйню на себя не одену! – выпалил он прямо в лицо «госпоже директрисе» - обладательнице томного голоса, которая пришла полюбоваться на их переодевание.

Женщиной она оказалась и впрямь эффектной и статной. Бронзовая шатенка, фигуристая, с очень уж рельефным бюстом, что намекало на явное хирургическое вмешательство. С тяжелым испытующим взглядом и выражением «а тот ли ты, за кого себя выдаешь?».

— Во-первых не «одену», а «надену». А во-вторых – наденешь как миленький. Походишь денёк голым по морозу, и наденешь. Вы сюда не на курорт приехали. Вы – хозобслуга. Ваша работа - топить печки, убирать снег и мусор, таскать воду и рубить дрова. Так что лично ты будешь сегодня весь день таскать дрова. А так как это и правда институт благородных девиц, то обмундирование сюда завозят исключительно женское. Это на тот случай, если заглянет какая-нибудь проверка. Не переодевать же мне вас каждый раз... - усмехнулась она.

Парни стояли молча. Никто не решался первым напялить на себя женскую униформу.

Тогда госпожа директриса молча вышла в коридор, открыла там какой-то скрипучий железный не то сейф, не то просто ящик, и вернулась с резиновой палкой, которая была очень хорошо знакома вчерашним малолеткам. Ни слова не сказав, она стала херачить парней наотмашь по ногам и задницам. Кроха и Стремяга тут же повалились на пол, а Москвич со Славиком стали суматошно натягивать на себя блузки и путаться ногами в юбках.

Директриса стояла в дверях, похлопывала себя по ладони резиновой дубинкой, и беззвучно смеялась, наблюдая за их судорожными попытками нацепить на себя всё и сразу.

Последним одевался Стремяга. Ему досталось больше всех – директриса протянула его несколько раз чуть пониже спины дубинкой, и у парня в глазах потемнело от боли. Он реально едва стоял на ногах!

И тут директриса неожиданно подошла к Москвичу, двумя пальцами приподняла его лицо и, заглянув ему в глаза, с улыбочкой Эльзы Кох сказала:

— Обожаю этот волнующий момент. Мальчики хуже девочек. Сначала хорохорятся, а потом скачут, как угорелые.

И тут же скомандовала своим волшебным голосом:

— Всем встать на колени!

И опять наступил ответственный момент принятия решения. Вставать или нет? Окончательно унизиться перед этой садисткой, или отстоять последний рубеж своей внутренней свободы? А что делать, если она будет бить? Ведь у неё в руках дубинка, и управляться с ней она умеет мастерски. Лупит без следа и по весьма болезненным местам. Вон Стремягу как лихо отделала. Сразу чувствуется большой опыт и особые навыки.

И на размышления времени практически нет - всего несколько секунд. Ведь ясно, что сломать парней директрисе нужно именно сейчас, пока они ещё не освоились на новом месте.

Так что делать: сдаться или попробовать сопротивляться? А вдруг здесь так

Порно библиотека 3iks.Me